В глубокой тьме и первобытных инстинктах, где пугает каждое движение. Я убеждала себя, что сбегу, но стоя в спальне мужчины, обещавшего меня трахнуть так, что я заикнулась бы от криков, я понимала, что это уже не просто любовь — это бессмертная нежданность. Подвенечное платье на мне скрывает лицо вуалью, и лишь прикосновение его объятий раскрывает страшную правду о моем невероятном предназначении....
– Не заговаривай, пока тебя не спросят о чем-то и не смотри прямо на мужчин, – как и каждый раз, дает мне указания Элиза."
"Это она от нервов. Хотя она и не заменила мне мать в силу своего молодого возраста, но мачеха хорошо ко мне относится и, как я, до смерти боится гнева отца, который склонен поднимать на нас руку при малейшей ошибке.
– Я не дам ему повода, – ободряюще сжимаю ее руку.
Мы спускаемся по лестнице и я прохожу в гостиную, где собралось не меньше десяти человек. Я не поднимаю опущенных в пол глаз и направляюсь на голос отца, который велит мне подойти.
– Садись, дочка, – ласково говорит он, усаживая меня рядом с собой на диван. – Вот она, моя жемчужина, Булат.
Я заставляю себя не сжимать платье в пальцах, чтобы не помять шелк, и сижу с самым расслабленным видом, потому что папа задал мне трепку в прошлый раз за то, что жалась, как испуганная лань.
– Какая скромница! – смеется один из мужчин старческим смехом, и я полагаю, что он глава семьи жениха.
Я смотрю в направлении голоса, встречаясь взглядом с пожилым мужчиной старше моего отца, но через пару секунд снова опускаю взор.
– Какие глаза! Красавица твоя дочка, Азамат. Но и мой сын неплох, а? Хорошая выйдет из них пара.
– Посмотрим, – уклончиво отвечает папа. – Аза, принеси нам чай.
Я встаю и чинно выхожу из комнаты, а оказавшись в коридоре, ускоряю шаг до кухни, где уже приготовили поднос, чтобы я его отнесла.
– Главное, не споткнись, – инструктирует меня Элиза, которая в гостиной не присутствовала, так как женщинам не положено.
– Постараюсь, – улыбаюсь я, хотя нервы уже на пределе.
Для меня смотрины всегда оказываются тяжким испытанием, потому что после ухода гостей папа зовет меня в кабинет и объясняет каждую совершенную мною ошибку при гостях. Потом следует наказание в виде ремня, которым он бьет поверх одежды, но все равно очень больно. Я уже дождаться не могу, когда он, наконец, выберет мне мужа и я смогу сбежать из этого дома.
Взяв тяжелый поднос, я иду обратно до гостиной, молясь, чтобы не запутаться в подоле длинного платья, но все проходит отлично.
