В глубокой тьме и первобытных инстинктах, где пугает каждое движение. Я убеждала себя, что сбегу, но стоя в спальне мужчины, обещавшего меня трахнуть так, что я заикнулась бы от криков, я понимала, что это уже не просто любовь — это бессмертная нежданность. Подвенечное платье на мне скрывает лицо вуалью, и лишь прикосновение его объятий раскрывает страшную правду о моем невероятном предназначении....
Если она снова заговорит об этом, смело шли ее куда подальше. Я уже предупреждал, что ты будешь жить со мной, и плевать я хотел на ее правила. Мне что же, разыскивать свою жену по всему дому, когда я захочу ее? Тупая овца!
Меня коробит от его отношения к мачехе и таких выражений, но я молчу. Не хочу огрести за то, что вздумала учить мужчину манерам и такту.
– Тогда, если я остаюсь здесь, то мне бы хотелось переодеться перед сном и лечь, – говорю робко. – Уже поздно.
– Время детское, – фыркает он, глядя на часы.
Что-то мне подсказывает, что под выходным он имеет в виду супружеский долг. Не могу поверить, что он действительно решил отнестись с пониманием к моей боли, не настаивая на своем. Джалал не кажется мне таким человеком.
Я быстро беру ночную сорочку с халатом в гардеробной и иду купаться. Жаль, что Элиза не разрешила мне взять с собой свои более закрытые и скромные пижамы, потому что все сорочки очень открытые, но если я буду спать в халате, то это пощадит мою скромность.
Однако, все оказывается не так просто, когда я выхожу из ванной со слегка подсушенными волосами. Джалал осматривает меня с ног до головы и кривит рот.
– Сними халат, хочу увидеть, что под ним, – говорит он, сидя в кресле.
Я нехотя развязываю поясок и сняв, бросаю халат на спинку дивана, оставаясь в длинной шелковой сорочке с глубоким вырезом на спине. Тонкие бретельки перекрещиваются сзади крест накрест, а вырез на груди обнажает все до самой грудины.
Джалал пожирает меня взглядом и в его глазах начинает полыхать уже знакомый, пугающий меня огонь. Он беззастенчиво поправляет свой орган, выпирающий сквозь тонкие штаны, отчего я краснею с головы до пят.
– Повернись кругом, – охрипшим голосом требует муж и я медленно поворачиваюсь, показывая ему вид сзади.
Он обманул меня. Какая жестокость! Я по его взгляду знаю, чего он хочет, что собирается делать. Он просто притупил мою бдительность, а сейчас решил воспользоваться своим правом. Бездушный зверь!
В глазах скапливаются слезы, больше от обиды, чем от страха, и я стою, застыв, пока он снова не повторяет приказ подойти к нему.
