Я была так смущена, что не успела ничего сказать. Между нами вклинился Эмиль, и я полностью оказалась за широкой спиной мужа.
– Какого черта? – он отобрал бутылку, опасно дыша. – Отвали от нее. Не приближайся, понял?
Несмотря на вызов в голосе, Андрей усмехнулся и отступил, показав ладони.
– Спокойно, – он рассмеялся, оборачиваясь, чтобы увидеть всех окруживших его мужчин. – Не нервничайте, парни… Я не вооружен.
Андрей усмехнулся – его забавлял чужой страх.
На нем было пальто нараспашку, похожее на то, что он носил в прошлом году, но его любимый шарф исчез, а под тонким свитером не было ничего похожего на оружие. Он ночью предложил решение… не придется больше дрожать, наступать себе на горло, чтобы простить мужа. Эмиль тоже это знает, поэтому встал между нами.
– Убрали пушки, – буркнул Эмиль, я удивленно наблюдала, как муж моет бутылочку, затем ставит в микроволновку. Остальные расслабились, сообразив, что это личное и конфликт исчерпан.
Я села на стул, дожидаясь, пока все будет готово, и вдруг заметила, что Андрей смотрит на нас с малышом.
– Сына тебе нужно увозить, – сказал он Эмилю. – Бестужев о кровной мести твердит. Он тебе и раньше был готов глотку перегрызть, а после того, как ты за Ахмеда впрягся, тем более. И ему насрать, что тебя заставили. Эмиль, ты последний из его врагов в живых… Ахмед еще… Но где Ахмед и где ты.
Я инстинктивно прижала ребенка, заметив, как на челюстях мужа выступили желваки. Внешне он остался холодным. То ли гормоны, то ли злость на мужа виноваты, но я ощутила волну гнева, которая вспухла где-то в сердце и начала расти, разнося все.
– За что кровная месть? – разозлилась я. – Ты говорил, сын Бестужева может быть жив! Так или нет?
– Фактов нет, – оборвал меня Эмиль. – Андрей, что ты выяснил?
– Я допросил ахмедовских… Интересного много.
Эмиль вопросительно обернулся.
– Короче, Ахмед заплатил за товар, а конвой разграбили по дороге. Бестужев бабки не вернул, сказал, пошел на хрен со своими бабками, ты деньги потерял, а я – сына, кто сына мне вернет. С этого у них пошло-поехало. Ахмед не лох, чтобы его кидать.
Последнюю фразу я уже слышала, когда была в заложниках.
– У них склоки с весны. А ты теперь между ними. Они от тебя не отстанут, пока не замочат.
– Я знаю, – сдержанно ответил Эмиль.
Спокойно, словно все уже обдумано по многу раз, пока я была в плену, затем в роддоме. Он развел смесь и протянул бутылочку. Какой у него смертельно уставший взгляд.