Сегодня я впервые надела одежду для беременных – симпатичное голубое платье с белым кантом и воротничком. Большие накладные карманы должны были скрывать живот, но, кажется, только его подчеркивали.
Встречу назначили через несколько дней, так что он успел подрасти.
Первый триместр прошел без изменений, начало второго тоже, и стало казаться, что так будет всегда. Но ребенок вдруг начал активно набирать вес. Наступила двадцатая неделя – «экватор» моей беременности.
– Доброе утро… Я жена Эмиля Каца.
Следователь Олег Питерцов поднял голову, взгляд задержался на животе и он тихо, почти незаметно вздохнул. Жена криминального авторитета оказалась беременной и срок немалый. Это был мужчина за сорок, весь как будто из квадратов: широкое лицо, кряжистые плечи под отглаженной форменной рубашкой.
– Здравствуйте, – сказал он, когда я скромно присела напротив. – Вы хотели познакомиться с материалами дела?
– Не совсем. Я хочу поговорить.
У него стал такой взгляд, будто я пришла со взяткой. В кабинете было жарковато и я начала обмахиваться веером.
– Я не могу добиться встречи с мужем, – продолжила я. – Столько времени прошло, а свиданий нам не дают. Вы можете сказать, почему?
– Значит, есть причина, Дина Сергеевна.
Я свернула веер и положила ладони на живот.
– У вас есть дети? Мне очень важно его увидеть. Пожалуйста, помогите нам встретиться! Нам препятствует встречам и работе адвокатов. Есть предположения, что он делает это намеренно… Дослушайте! – повысила я голос, когда он решил меня оборвать. – У моего мужа много врагов…
Питерцов отвел глаза.
– Дина Сергеевна, я все понимаю, но… Вам двадцать один год.
– Двадцать два, – насторожилась я. – В следующем месяце.
– Пусть двадцать два. Вижу, вы к мужу сильно привязаны. Моей дочери девятнадцать. Она очень похожа на вас. Вы юная девушка, должны встречаться со сверстниками, учиться, путешествовать… А не ждать из тюрьмы человека в два раза себя старше, беременная и готовая ехать за ним в ссылку. Вы только начинаете жить. Не ломайте себе судьбу.
Как ведро воды на голову. Бесполезно. Его бесполезно просить.
Чем дальше говорил следователь, тем тяжелее было на душе. Я поняла, о чем он. У него дети взрослые, а мой барахтается в животе. На ситуацию Питерцов смотрел иначе: примерил на дочку.
Со стороны, наверное, и впрямь все паршиво выглядит: вместо меркантильной стервы во мне разглядели глупую девчонку, которую наивная любовь подведет под монастырь. С другим человеком, думаю, так и было бы.
