– Ну что ты молчишь, – сокрушенно спросил он. – Дина, я не могу забрать тебя домой. Здесь безопасно, спи, отдыхай… Тебе рожать скоро. Давай поставим на паузу наши отношения… и вернемся к ним после рождения. Отложим все до лучших времен.
Я рассматривала серые упрямые глаза и сжатые в нитку губы. А если я ошибаюсь?.. А если нет?.. Он так и будет мять своих подружек и прогибать меня, пока не закрою глаза ради семьи? Так странно, время прошло и мы оба воспринимаем все спокойнее. Я видела нас со стороны: уставшую пару у окна, а между нами орхидеи в вазе. Вроде, все улеглось, а в груди так и режет.
Я остро почувствовала, что не хочу возвращаться домой, не хочу молчанки и этой муки.
– Я предупреждала, Эмиль.
– Ну что ж… Хотя бы заговорила со мной. Я тебе не изменял. Перестань упрямиться и поверь. Я слишком люблю тебя и слишком люблю себя, чтобы спать с проституткой.
А ведь он не скажет правды, пока я беременна – даже под пытками не скажет. Он знает, чем это может закончиться. А мне так надоело снимать лапшу с ушей! Ты спал с другой?! Отвечай, черт тебя дери, отвечай немедленно! Но я молчала, пожирая саму себя вопросами. «Были там какие-то бабы…» Были, да. Вокруг тебя всегда бабы. Я помню, как меня ненавидели твои подруги. Все помню, и как ты смял пальцами голые ягодицы той блондинки, помню тоже. Он ведь узнал то фото. Узнал.
– Это легко выяснить, – не выдержала я. – Я отдам фотографии на экспертизу. Если это подделка тебе нечего опасаться.
Эмиль раздраженно выдохнул сквозь зубы.
– Я их уничтожил. Мне не нужна эта дрянь в доме.
Конечно же. Ну и ладно… Уже все равно. Я положила ладонь над левой грудью, массируя тощие ребра, и отвернулась к окну. Эмиль смотрел на мой профиль, а затем нежно отвел волосы от лица. Наклонился, словно в щеку поцеловать хотел, только не донес поцелуй.
– Слышишь… – прошептал он, щекоча кожу дыханием. – Я люблю тебя.
Ничего особенного, но интуиция настойчиво уколола в сердце длинной иглой. Я крепче прижала ладонь к груди и взглянула ему в глаза.
– Почему ты так сказал? – голос сорвался в слабый лепет.
– Потому что скучаю и хочу, чтобы простила.
Мне кажется, в тот момент я кое-что поняла про нас. Мы были связаны страшной болью и только в ней становились искренними. А сейчас Эмилю больно – я вижу.
– Скажи, что все ложь, – шепотом попросила я.
Скажи мне, я прощу. Но только голую правду. Эмиль щекотно убрал пряди с моего виска, следя за рукой, пока я с мольбой пыталась поймать взгляд – и не успела. Дверь распахнул встревоженный охранник.
– Господин Кац! На два слова.
– Прости, – Эмиль положил на живот ладонь. – И не думай об этом. Завтра к тебе придут, чтобы ты не скучала и больше телефоны не крала.
Он наклонился к губам, но я отвернулась, почувствовав сильное дыхание.