— Не тяни в рот всякую каку, сейчас перепеленаемся, и мамочка даст тебе молочка, — просюсюкала, ловко упаковала малышку в пеленку и сунула в рот начавшей кривиться девочки бутылочку. После этого обратила внимание на меня: — Совсем ты издергалась. Переживаешь из-за свадьбы?
— И из-за этого тоже. Кто бы не волновался? — Я выдавила из себя улыбку и поделилась своими истинными переживаниями: — У меня какое-то нехорошее предчувствие последние дни. Ничего не могу с собой поделать. И даже не представляю, откуда оно взялось.
Я понимаю, что все это моя блажь и все хорошо, но…
— Предчувствие, говоришь, — нахмурившись, прервала меня Мартина. — Колдунья должна верить своим предчувствиям. Тогда, перед нашей первой встречей, я тоже чувствовала беспокойство. Будто кто толкал меня изнутри: «Опасность! Опасность! Беги!» Но я не прислушалась. Все пыталась понять, откуда ждать подвоха. Так и не поняла, пока беда не случилась. Но кто же знал, что все вот так выйдет. — Она смотрела на малышку у себя на руках и явно вспоминала нападение ее отца с топором и то, как лишь чудом избежала смерти.
Ханна усиленно сопела, втягивала молоко и так забавно и сосредоточенно это делала, что смотреть на нее без улыбки было невозможно. И Мартина, несмотря на неприятные воспоминания, улыбалась. — Я ни о чем не жалею. Более того, мне повезло встретить тебя и генерала, и у меня появилась дочь. Но не будь вас — и я бы тогда отправилась на встречу с Богинями. Своим предчувствиям нужно верить! — она перевела на меня очень серьезный взгляд.
— Когда случится плохое? Во время свадьбы или после? А может, до?
Она смотрела мне в глаза и словно пробуждала неведомую дремавшую во мне силу. И, плохо осознавая смысл, погружаясь в некий непонятный транс, я произнесла:
— Скоро. Очень скоро. Беда. Другая колдунья ворожит. Беда!
И я вынырнула словно из-под толщи воды, хватая ртом воздух и приходя в себя.
— Плохо, — нахмурилась Мартина и переложила наевшуюся и тут же уснувшую Ханну в люльку. — Другая колдунья… Это плохо.
Очень плохо…
Зашагала по комнате из стороны в сторону, а я не могла оторвать взгляда от ее встревоженного лица в надежде, что знахарка что-то придумает. В то, что мне просто мнится опасность, я уже не верила.
— …Сегодня уже поздно. С генералом не поговоришь. Он бы сумел надавить на всех в доме, чтобы усилили меры безопасности. А то Эльна только и знает, что ноет твоему отцу, что генерал зря перестраховывается и нужно дать вам, а вернее ей, больше свободы.
