Кофейный столик был завален эскизами платьев, но я понятия не имела, чего мне хочется. Точнее, имела — чтобы меня скорее оставили в покое. На кой харг мне дюжина бальных платьев и столько же для приёмов? Костюмы для конных прогулок, блузы и юбки, бельё, ночные сорочки, корсеты и турнюры — кажется, мне собирались нашить тряпок на каждый день грядущего года. Один раз надела и хватит, можно выбрасывать.
Пустые, бестолковые траты.
— Мне столько не надо, — попыталась заикнуться, отчего обе портнихи, не сговариваясь, одновременно, схватились за сердце.
— Обязывает и вменяет…
— Вот только ещё одно платье!
— А как вам эта юбка? Нравятся рюши?
— Соглашайся, милая. Соглашайся на всё, иначе не отстанут, — посоветовала Вильма и, снова просочившись сквозь пышногрудую модистку Стину, отчего та непроизвольно вздрогнула, стала разбираться, что она ещё не успела достать из своего саквояжа: — О, кружавчики! Мне нравится…
Всё стало совсем плохо, когда прикатил Вернер с горкой бархатных футляров и заявлением, что это мне от эйрэ подарок. Портнихи, которые уже вроде как собирались отчалить, сразу оживились.
И всё началось сначала…
— Надо бы глянуть, подойдут ли украшения к выбранным тканям.
— И с фасонами тогда уже точно определимся.
— Умерские сафиры? Просто невероятно!
— А это правда жемчуг из Клодана?
«Дракона — убить, портних — разогнать», — пришла я к выводу спустя минут пять после того, как Вернер сбежал. Бальдер, умный и счастливый человек, сюда даже не совался. Только забегала служанка подать чаю. Но лучше бы, конечно, принесла какой-нибудь убойной наливки. Чтобы я могла всё это вытерпеть.
Собиралась уже выйти из образа леди и спровадить этих трещоток, когда дом наполнился громким женским визгом. Голоса сразу смолкли, я бросилась в коридор, радуясь, что появился повод сбежать от блюстительниц кармарской моды.
Добежав до классной комнаты (именно там минуту назад визжали, а теперь, кажется… плакали?), толкнула дверь и застала неожиданную картину. Опасалась увидеть, что с Эдвиной что-то случилось, но та была в порядке. Чего нельзя сказать о её гувернантке. Последняя почему-то обнаружилась не за учительским столом, а на нём. Крутилась и прыгала, как цапля, и при этом ревела так, словно её пытали.
— Снимите его с меня! — заметив меня, прорыдала она. — Пожалуйста! Умоляю!!!
— Кого снять? — растерянно спросила я, скользя по девушке внимательным взглядом.
Молоденькая. Лет двадцати, не больше. Хрупкая, миниатюрная, даже ниже меня ростом.