Заявление дракона, что мы не будем разыгрывать амнезию, ввело меня в ступор. Как не будем? Да меня же сразу раскусят!
Немного отвлеклась от переживаний, когда мы поднялись в зал ресторана. Накрывший его купол был прозрачным, и в небе, постепенно наливавшимся синим и даже чернильным цветом, одна за другой разгорались звёзды.
Засмотревшись на красоту небесную, я не сразу обратила внимание на роскошную обстановку ресторана. Здесь всё было совершенно. И накрытые белоснежными скатертями столы, и мягкие кресла, и лёгкая, ненавязчивая музыка. Но ещё более совершенной была Шанетт в своём изысканном платье из светлого с золотой отделкой бархата. Золото корсажа выгодно подчёркивало её золотистые кудряшки.
Ответив на комплимент девушки совершенно искренним комплиментом, я устроилась в кресле и ощутила на себе взгляд Лейфа. К слову, уже не первый.
— Мы заказали шампанское! — прожурчала леди Флеминг и восторженно добавила: — Такую встречу обязательно надо отпраздновать! Расскажи, где ты всё это время пропадала?
Пауза. А действительно, где я пропадала? Я покосилась на Делагарди, сохранявшего поразительную невозмутимость.
Такому непрошибаемому, как Эндер, оставалось только позавидовать.
— Это долгая история, — начала неуверенно.
И облегчённо выдохнула, когда дракон меня перебил:
— Я был уверен, что Раннвей исчезла, потому что была со мной несчастна. А оказалось, — «муж» подарил мне на удивление тёплый взгляд. Артист, каких поискать! — Оказалось, она боялась меня сделать несчастным. Всё это время Раннвей находилась в особом месте. Можно сказать, на краю света… Там, где таким, как она, не сумевшим в юности раскрыть свой потенциал, помогают обнаружить силу. Раннвей искала себя, свою сущность, своё предназначение, и когда я выяснил, где она, не стал забирать домой силой. Хоть и хотел, чтобы жена была рядом, но дал ей время, чтобы и она тоже обрела счастье.
— Четыре года… — задумчиво пробормотала Шанетт и рассеянно улыбнулась официанту, принёсшему шампанское.
Пришлось прерваться, пока наши бокалы наполнялись пузырьками. Но стоило гарсону отойти, как леди Флеминг тут же вернулась к интересующей её теме:
— Это было так жестоко с твоей стороны, Раннвей! Жестоко не только по отношению к Эндеру, но и ко мне, твоей близкой подруге. — Она обиженно надула свои маленькие, пухлые губки, отчего те стали ещё более пухлыми. — Я тебя уже почти оплакивала… — прошептала еле слышно.
