Дракон наконец перестал держать меня за руку, и я поспешила устроиться за столом.
Раскрыв меню, сказала:
— Ты так и не ответил на мой вопрос: зачем ты меня сюда пригласил? Эндеру это может не понравиться.
Флеминг глотнул кофе и только потом соизволил проговорить:
— Позавтракать с тобой хотела Шанетт, но у неё возникла проблема с платьем — пришлось переодеваться. Она отправила меня составить тебе компанию, пока не приведёт себя в порядок.
Мне хотелось извиниться и сбежать в каюту, но это было бы подозрительно. Нельзя, чтобы Флеминги думали, что я их избегаю.
— Так это правда? — спросил дракон, когда я заказала яйца пашот с беконом и тостами.
Надеюсь, приготовят так же быстро, как и вчера. Я всё проглочу и сразу отсюда уйду.
— Что ты раскрыла в себе дар?
— Разве не об этом свидетельствует цвет моих глаз?
Флеминг усмехнулся. Откинувшись на спинку кресла, обвёл меня взглядом, от которого захотелось почесаться.
— Раньше я не замечал за тобой привычки отвечать вопросом на вопрос.
— Прошло четыре года, Лейф. Непростых для меня, а точнее — сложных. — Я подалась вперёд и сказала, желая расставить все точки над «ё» раз и навсегда. — Я действительно изменилась. Считай, что прежней Раннвей нет. Она умерла.
То ли показалось, то ли Флеминг побледнел, и его смазливая красота тут же поблекла. Наверное, я бы даже спросила, что это с ним, но в то самое мгновение внутри всё как будто заледенело. Такое бывало, когда вблизи появлялась душа умершего, вот только сейчас это чувство обострилось до предела. Словно я угодила в царство мёртвых и вокруг меня кружили тысячи теней. Оно было настолько сильным, пронзительным, что я почти перестала чувствовать собственное тело. Только и смогла, что обернуться, но никаких теней, к моему облегчению, в ресторане не было.
Большинство столов пустовало, ничто не нарушало спокойную атмосферу ресторана. Однако внутри продолжал расползаться лёд страха.
— Когда ты исчезла… сбежала… ты… — начал было Лейф, и я усилием воли заставила себя к нему повернуться.
— По правде говоря, мне сложно вспоминать о прошлом. О тех временах, когда я была разочарованием для отца, для мужа. Для себя.
Он открыл было рот, собираясь продолжить, но вынужден был его захлопнуть — к нам приблизился официант.