Автор
В палате реанимации Дженнифер Диана медленно открыл глаза, утонув в бесконечных тенях ночи и заботящихся лиц. Юлия Вебер стояла рядом, ее взгляд скользил между белым полотном и белой кровью. Она была несказанно разочарована тем, что гипноз не помогает восстановить сознание Дианы. Диана почувствовала на себе их взгляды и поняла, что ее жизнь стоит жертвы....
Оставаться самодостаточной - это было одним из моих условий возвращения в Волгоград. Если Эмин откажется от своих слов и запретит мне выйти в офис, это ничуть не украсит его. И он это понимает.
- Долго собираешься, - недовольный голос мужа прозвучал за спиной.
Я начала расчесываться усерднее. Еще я слишком долго была в ванной, но об этом он промолчал. Правда, промолчал он тоже недовольно, Эмин так умеет.
- Волосы запутались после мытья, - я вздохнула, - пришлось нанести немного крема. К тому же, так они будут блестеть еще больше.
Эмин взял меня за руку, привлекая к себе. Отобрал расческу, посмотрел в глаза очень пристально и заставил вернуться взглядом к зеркалу.
Он начал расчесывать мои волосы.
Снизу вверх. Сначала он расчесал пряди пониже, постепенно поднимаясь вверх. Как нужно, как мамы учат юных девочек ухаживать за собой. Сердце с трепетом забилось – это было слишком нежно, за гранью.
Нежно и в то же время жестоко.
Его взгляд – он будто придавливал меня к полу, отягощал, нагнетал.
Будто предупреждал, мол, если я узнаю о чем-нибудь дурном, я тебя накажу.
Конечно, Эмин ревновал. В нашем с ним прошлом не было никакой работы и новомодных слов о самодостаточности, которой меня научила бабуля. Какое страшное слово для Эмина – самодостаточность - кто бы только знал!
В нашем прошлом вообще не было свободы. Год я сидела рядом с ним: готовила, ждала с работы, ублажала, провожала и так по кругу. У нас была другая жизнь, в которой я была девочкой Эмина, не больше и не меньше.
Сейчас у нас ребенок – взрослый и умный не по годам, а у меня амбиции и желание быть единым целом с собой.
Конечно, Эмину изменения во мне не нравились. Ему нравилась та девочка Эмина – тихая, покорная.
- Завтра в семнадцать ноль пять я буду ждать тебя у работы, - предупредил Эмин.
- Ты будешь забирать меня после работы? Но ведь я на машине.
- Не всегда, - Эмин наклонил голову, - но завтра день рождения у нашего сына. В честь этого я запланировал вечер.
- Да, я помню. Конечно же.
Эмин закончил перебирать мои волосы и положил расческу на туалетный столик. Не знаю, благодаря чему - крему или бережным движениям мужских рук, но мои волосы распутались и влажными локонами покорно лежали на плечах. Осталось лишь высушить и приготовиться ко сну.
- Твой отец…
- Алиев."
"Я осеклась. Эмин повысил голос, напомнив мне о моей ошибке – никогда не называть Алиева его отцом. Эмина это коробило и отчего-то злило.
