Автор
В палате реанимации Дженнифер Диана медленно открыл глаза, утонув в бесконечных тенях ночи и заботящихся лиц. Юлия Вебер стояла рядом, ее взгляд скользил между белым полотном и белой кровью. Она была несказанно разочарована тем, что гипноз не помогает восстановить сознание Дианы. Диана почувствовала на себе их взгляды и поняла, что ее жизнь стоит жертвы....
И если ты согласишься поехать в Волгоград.
За окном скоро будет светать. Эта ночь забрала все силы. Весь покой. Сумасшедшая ночь без минуты покоя.
Наступила тишина. Усыпляющая. Усталость тяжелила веки, но я из последних сил боролась со сном. Эмин поставил условие – жестокое, как и он сам.
Он не изменился.
И мне больше не стоит совершать таких ошибок. Это была последняя ночь с самым беспощадным мужчиной.
- Эмин…
Он молчал. Словно знал, что я хочу сказать что-то нехорошее.
- Нам больше не стоит видеться, Эмин.
Он лениво закинул одну руку наверх, а другую он забросил мне на шею, согнул в локте и крепко прижал к себе.
Так, что у меня в глазах потемнело.
И вырваться шансов не осталось.
- Я думаю иначе.
Эмин издал короткий звук. И больше не сказал ни слова.
Он уснул. Когда его дыхание полностью выровнялось, я ушла.
Отыскала кольцо, оделась и спустилась вниз. Меня выпустили без проблем – Эмин не отдавал приказ удерживать. Забыл или действительно хотел лишь переспать… все это неважно.
Главное, что скоро я буду дома.
Пока я ждала такси, достала из сумки билет, чтобы вспомнить, во сколько мне нужно быть на вокзале.
Поезд в Калининград отбывает сегодня в шесть вечера.
Глава 14
Эмин
Она лежала на постели. На моей. Обнаженная, ничем не прикрытая.
Недолго.
Всего до утра.
Она лежала рядом, и все годы катились в бездну. Все часы, что мне латали раны. От любви поганой. От ее тела манящего. От глаз, от голоса, от волос.
Меня лечили от любви, но так и не вылечили. Не успели.
Моя девочка выросла.
Хотя сдерживаться пыталась.
Особенно когда заговорила о брате.
- Расскажи о Камале, пожалуйста.
- С ним все хорошо.
Диана замолчала. Ненадолго. Я делал вид, что смотрю перед собой, но взгляд мой то и дело падал на ее тело.
Коля ошибся: врачи здесь не помогут.
Не спасут.
Горбатого могила исправит – любимая фраза моего отца.
Я и отпустил ее из-за него. Благодаря ему. Хреново было вспоминать, как Булат избивал Анну при мне, а в спальне продолжал дела похлеще.
Я же говорил себе, что не такой. И что таким непременно не стану. Но последние месяцы рядом с маленькой показали, насколько я «другой».
Почти такой же ублюдок.
- Мама была бы рада увидеть его, Эмин. Можно?
- Можно, - я мысленно усмехнулся, - но только тебе. И если ты согласишься поехать в Волгоград.
Не согласится. По доброй воле не вернется. Но предложить было интересно, чтобы на реакцию посмотреть.
