Автор
В палате реанимации Дженнифер Диана медленно открыл глаза, утонув в бесконечных тенях ночи и заботящихся лиц. Юлия Вебер стояла рядом, ее взгляд скользил между белым полотном и белой кровью. Она была несказанно разочарована тем, что гипноз не помогает восстановить сознание Дианы. Диана почувствовала на себе их взгляды и поняла, что ее жизнь стоит жертвы....
Сам не заметил, когда это началось: каждое мое действие стало сопровождаться тяжелым вздохом. Как у отца бывало – везде недовольный, всюду тяжелый, грузный.
- Не хочу, чтобы как у отца, - я сжал челюсти.
Я вдруг это четко осознал.
Хочу, чтобы Диана не автоматом слушалась, а сама желала. Как сегодня.
Я поднял телефон, набрав охране:
- Девушку выпустили?
- Да, Эмин Булатович. Как вы и приказали.
- Где она сейчас?
- Полчаса назад такси увезло на Малую Морскую, 6.
- Какого черта не доложили?! - процедил я, - Колю привести из подвала ко мне в кабинет.
Я оделся и заварил себе кофе. Переместился в кабинет, туда уже завели парнишку. Немного потрепанного, но вполне живого. Даже царапины нет, я позаботился.
- Вчера ты очень меня расстроил, Коля.
Я сделал знак – ему развязали руки. Коля пошатнулся и сел в кресло с размаху.
- Кофе будешь? – я отпил напиток, - вкусный. Горьковатый, правда, как и твой вчерашний поступок.
Коля не выполнил мою просьбу, когда я велел привезти мне Диану.
Он даже прикрыл ее собой у подъезда. От меня.
Похвально. Думал, что сможет ее уберечь, пойдя мне наперекор. Пришлось скрутить, увезти, припугнуть. Показать, как надо и как не надо. Так тоже верными становятся. Только еще и чуть покладистее.
- Я буду жить?
- Будешь.
Коля оглядел кабинет воспаленными, сонными глазами. В этом кабинете мы оба могли расслабиться, подумать, поговорить. Раньше я работал в одиночку. Не пускал никого: в свой дом, в свои мысли.
Сейчас же не мыслю себя без Коли.
- Тогда с сегодняшнего дня я отказываюсь на вас работать, Эмин Булатович.
Пустой звук. Он где-то рядом и сильно рябит истерикой.
Коля - эмоциональный парень, но до чертиков верный. Таких даже по пальцам не сосчитать, не имеет смысла. Таких единицы.
- Иди, отоспись, - бросаю небрежно, - есть полчаса.
- Эмин Булатович, увольте меня. Можно написать заявление?
- Можно пулю в лоб. А заявление нельзя.
- Вы больше не хотели сюда приезжать. На кой черт вы снова купили этот дом?!
С этим домом у нас была особенная история: я купил его, когда Диана начала учиться. Гостиницы терпеть не мог, предпочитал только свое. Чтобы мне принадлежало и никому больше, поэтому я начал обустраивать новое пристанище.
За одну сессию я успел выгодно использовать высокие потолки и большие окна. Немного даже полюбил, пока приезжал сюда периодически, когда маленькая училась.
