— И включается то, что мешает собрать мысли воедино мне, — его руки плавно скользят вниз, забираются под шелковый халатик, и кажется, яичница уже не имеет никакого значения. На мгновение наши взгляды пересекаются — и становится жарко. Горячее желание в один миг захлестывает волной. Макс целует мою шею, покусывает обнажившееся плечо, и я, на ощупь отключив плиту, отдаюсь во власть его поцелуев.
— Как же я хочу тебя сейчас… — хрипло шепчет он. — Прямо здесь, на столе…
Я не успеваю ответить и оказываюсь усаженной на край крепкого дубового стола.
Его губы жадно скользят по моим губам, я подаюсь ему навстречу и впиваюсь пальцами в плечи.
Он зарывается лицом в мои волосы, с наслаждением втягивает в себя аромат моей кожи и духов, гладит мои бедра, и я прикрываю глаза от удовольствия. Мы больше не говорим. Наши тела слишком красноречиво делают это за нас. Летят вперед стрелки часов, остывает завтрак, а нам все равно. Я обхватываю его талию ногами, притягиваю к себе так близко, что между нами не остается свободного пространства, и с моих губ срывается новый стон.
Макс рассеянно улыбается и пытается поймать мой взгляд. Запускает пальцы в мои волосы и прижимает к своему крепкому телу. Наше дыхание сбивается, движения становятся резче, волна тепла окатывает позвоночник, разлетается внизу живота, и нас двоих встряхивает от острого наслаждения. Обхватывая его шею руками, я растворяюсь в беспорядочном шепоте, который срывается с наших губ. Нам хорошо, бесконечно хорошо… Ровно до очередной трели телефонного звонка.
— Не смей брать трубку, пока мы не закончим, — неосознанно впиваясь ногтями в его спину, в отчаянии выкрикиваю я. — Пожалуйста…
— Как скажешь… — вздрагивает от неожиданной боли он.
И все снова меркнет Только мы вдвоем и неудобный стол. Нет, все же хорошо, что он крепкий, очень хорошо…
— Даша! Подрежь ногти, — обиженно посматривает на меня за завтраком будущий муж. — Они же как острый нож!
Макс уже одет с иголочки, и нет ни малейшего намека на бесстыдство, которое мы творили на столе пять минут назад.
— Извини, — смущенно опускаю глаза в тарелку с остывшей яичницей я. — Больше так не буду… Просто… мне так не хотелось, чтобы мы ушли на работу и осталось это гадкое чувство неудовлетворенности…
— Теперь ты полностью удовлетворена и даже оставила отпечаток у меня на спине. Прекрасно! Кто бы мог подумать, — его разбирает смех. — Такая сдержанная леди — и вдруг выпустила когти.
