Автор
Жена моего отца — это ожесточенная сцена переживаний и мелодраматичной трагедии. Автор создает атмосферу ужаса и неперенесимой боли, заставляя читателя близко войти в изнурительную душевную страдальческую боль главной героини. Кладбище становится местом, где холодный мир обрушивается на женщину, лишённую надежды и справедливости....
Он впервые рядом ночью просто спит. Закрою глаза и представлю, что это и есть наша семейная жизнь. Удивительно. Это же тот самый Артур Багров, который травил меня и ненавидел. Может, и ненавидел потому что…любит?
* * *Утром проснулась немного позже, чем он. Открыла глаза и сладко потянулась. Повернула голову и увидела, что постель уже пуста. Взяла в руки подушку, на которой спал Артур — я надеюсь, что это был не сон? — и втянула носом запах. Нет, не сон. Пахнет им. Он был тут, провёл ночь со мной бок о бок. Я улыбалась как счастливая влюблённая дурочка.
Даже токсикоз сегодня мучал меня не так сильно, и за завтраком я смогла съесть пару бутербродов. Света старалась не смотреть на нас и ела принципиально молча.
— Светуль, чай не сильно горячий? — пыталась я наладить контакт с ребёнком.
Мне так не хватало её, если честно.
— Нет, — отвечала она лаконично.
— А джем твой любимый достать?
— Ешь его сама, — девочка отодвинула недопитый чай и резко встала из-за стола, бросив ложку, которая упала со звоном в блюдце.
Я вздрогнула от её реакции. На глаза опять навернулись слёзы. Ну за что она так со мной? Я ведь всегда была к ней добра. Света ушла наверх, а Артур взял пальцами подбородок и повернул на себя. В этот момент по щеке скатилась предательская слеза. Я не хотела, чтобы он видел мою слабость и боль, но было поздно.
— Не плачь, Рыжик, — мягко стёр слезу пальцем. — Она простит нас.
— Думаешь? Мне уже не кажется так, — ответила я горько.
— Обязательно простит. Дай ей время. Дети порой очень жестоки даже с теми, кого они любят.
— Я вовсе не уверена, что твоя сестра меня любит, — высказалась я искренне.
Впервые я будто…пожаловалась ему и поделилась своими переживаниями, своей болью, что грызла сердце ядовитыми клыками.
— Любит. Тебя легко любить. Теперь я это понимаю.
Даже плакать забыла после этих слов. Он признаётся мне в любви? Или я опять что-то не так поняла и накрутила себя, выдумала то, чего нет?
— Мне пора, — тут же нацепил он свою маску безразличия.
Отпустил моё лицо и встал из-за стола.
— Не реви. Ребёнку это вредно.
Больше ничего не сказал, надел пиджак и вышел на улицу. Мерный гул авто оповестил о том, что Артур уехал в офис, как в один из многих дней, что я уже провела в этом доме. Но сегодняшнее утро было особенным, я чувствую. Багров так и остаётся для меня нерешённым ребусом, но я ощущаю, как он становится мне ближе, а его лёд будто стал талым…
37.
В напряжении мы доехали до школы. Света всю дорогу молчала и смотрела в окно.
