На террасе особняка со сверкающими камушками, зеленым газоном и милыми деталями декора, создается идеальное место для семейного отдыха. Уютный дом на двух уровнях кажется больше предназначенным для дружной семьи, где можно расслабиться с чашкой чая, наблюдая за детьми в саду....
— Я сам отвезу вас, — отрешенно проговорил Макс, а я лишь неопределенно повела плечами.
* * *Как только автомобиль остановился возле моего дома, я пулей вылетела из салона, забрала Алексу из детского кресла и направилась к воротам. Во дворе меня уже поджидала хмурая Амелия. Она смерила меня сочувствующим взглядом, а потом с ненавистью посмотрела на Макса, который плелся следом с моими чемоданами.
— Ненадолго же тебя хватило, Максимилиан, — ехидно бросила ему, но тот промолчал.
— Мама, прекрати, — осекла я ее попытки уколоть Стравинского: ему и так сегодня досталось от меня сполна.
Амелия с подозрением уставилась на меня, потом послала уничтожающий взгляд Максу, и только после этого, хмыкнув, двинулась с внучкой в сторону дома. Помедлив немного, я все же отважилась повернуться лицом к Стравинскому. Он замер нерешительно у входа, и только через некоторое время, откашлявшись, сумел все-таки выдавить из себя:
— Дьяволенок, ты сможешь когда-нибудь простить меня?
— Я не знаю, — честно ответила.
— Теперь ты уедешь в Англию? — с горечью в голосе спросил Макс.
— Нет, — это решение я приняла незамедлительно и, озвучив его, услышала облегченный выдох Стравинского. — Я ненавижу Англию, и оказалась там только из-за тебя, — не понимаю, почему я нещадно добивала его словами, но прекратить была не в силах, будто в меня бес вселился. — Я планирую ездить туда на сессии, но жить мы останемся в России.
— Хорошо, — кивнул Макс.
— И, Макс, — окликнула его, замечая тень надежды в сине-зеленых глазах. — Несмотря на наши с тобой отношения, ты остаешься отцом Алексы — и можешь видеться с ней в любое время, только сообщай о своих планах заранее.
— Спасибо, — грустно улыбнулся он.
Я развернулась, чтобы направиться к дому, но какая-то неведомая сила заставила меня оглянуться и чуть слышно бросить:
— Наш брак — всего лишь фикция. И я хочу развод…
«Карина, что ты делаешь?» — отчаянно вопила я сама себе, но при этом продолжала жечь мосты, до тла, чтобы не осталось ни единого шанса вернуться.
— Нет, я не дам тебе развод, — твердо ответил Макс, сжимая кулаки от безысходности.
— Тогда через суд, — пожала плечами и скрылась внутри дома.
Последняя нить разорвана, и в душе теперь пусто. Но назад пути нет. Я очень зла на Макса за то, что он подарил мне сказку всего лишь на мгновение — и тут же разрушил ее. Точно как тогда, в Париже… История повторяется.
