На террасе особняка со сверкающими камушками, зеленым газоном и милыми деталями декора, создается идеальное место для семейного отдыха. Уютный дом на двух уровнях кажется больше предназначенным для дружной семьи, где можно расслабиться с чашкой чая, наблюдая за детьми в саду....
Упомянул мачеху скорее для того, чтобы завязать хоть какой-то разговор с неприступным дьяволенком. Как я и ожидал, на мои слова она отреагировала молниеносно.
— Ты простил ее? — тихо поинтересовалась, чуть приподняв бровь.
— Не совсем, но пришлось смириться, — коротко бросил я, и тут же объяснил. — Виола беременна.
— От кого? — ахнув, выпалила Карина.
— Ты издеваешься? — повысил голос, не сдержавшись: что за грязные намеки? — От мужа своего… я надеюсь. И еще, Виола рассказала ему, что случилось два года назад, и он простил…
— Анатолий правильно поступил, что не оставил ее.
— Да, в отличие от меня, — с горечью в голосе шепнул я, а дьяволенок лишь хмыкнула и опустила взгляд.
— В общем, ясно. Виола забеременела, и вы помирились. Поздравляю, — проговорила абсолютно безучастным тоном и сразу замолчала, словно намекая, что мне пора.
Я помялся на месте, всматриваясь в ее безразличное лицо. Сегодня дьяволенок не похожа сама на себя! Словно ее подменили, подсунув мне вместо темпераментной, чувственной и жизнерадостной жены какого-то безэмоционального робота.
— Может, поедешь с нами? — я не надеялся на положительный ответ, но попробовать стоило.
— Стравинский, со мной такой метод примирения не сработает, я же, в отличие от Виолы, не беременна, — с затаенным раздражением захохотала Карина.
— Уверена? — уточнил скептически."
"— Да, Стравинский, уверена! — вскрикнула так ехидно, что я невольно скривился, как от сильной боли.
— Ты не говорила, — прохрипел я.
— Та не спрашивал, — вскинула подбородок с каким-то деланным высокомерием.
Что ты пытаешься скрыть под этой маской, дьяволенок? И зачем? Оттолкнуть меня уж точно не получится, что бы ты ни делала…
— Жаль, — искренне сказал. — У нас с тобой это прекрасно получается, — кивнул на сидящую в машине Алексу.
— Знаешь ли, — ядовито бросила Карина, — хватит с меня твоих прощальных подарков, Стравинский!
На моих глазах некогда милая девушка превращалась в стерву. И самое страшное, что виноват в этом был только я — и никто другой.
— А если не хочется прощаться? — ласково обратился к ней, пытаясь пробиться сквозь броню, но вместо этого она обросла еще и стальными шипами.
— Тогда нужно уходить по-английски, — презрительно хмыкнула и развела руками.
