На террасе особняка со сверкающими камушками, зеленым газоном и милыми деталями декора, создается идеальное место для семейного отдыха. Уютный дом на двух уровнях кажется больше предназначенным для дружной семьи, где можно расслабиться с чашкой чая, наблюдая за детьми в саду....
Меня не мучила тошнота, не было каких-то особых пристрастий в еде, не изводили резкие перепады настроения. Да и вообще я чувствовала себя прекрасно… до настоящего дня. Сегодня я безумно испугалась, что потеряю ребенка, который стал для меня тонкой, но такой ценной нитью, связывающей с той жизнью, которую я оставила в России.
Вспоминала ли я Макса? Каждый божий день! Вглядываясь в лица прохожих, ища взгляд его сине-зеленых глаз в толпе незнакомых мне людей, надеясь, что он выйдет из припарковавшейся на обочине машины и, как тогда в Париже, уверенно и властно увезет меня с собой.
Теперь я — прилежная студентка одного из престижных вузов Великобритании и будущая мама. И это все, что на данный момент имеет для меня значение.
Глава 2
На следующий день Амелия уже была у меня в больнице. Она неуверенно вошла в палату и, не обронив ни слова, села на самый край кровати.
Я опешила от такого аттракциона невиданной ласки. Что? Да она всегда держала меня на расстоянии. Ее родительский максимум — это изобразить объятия или коснуться дыханием (даже не губами) моей щеки. Я смотрела в грустные и виноватые глаза Амелии, и мне казалось, что это какая-то параллельная реальность.
— Прости меня, доченька, — тихо произнесла она, окончательно ломая программу в моем сознании.
Из ее небесно-голубых глаз потекли слезы, капая на мою руку. Я отдернула кисть и с подозрением взглянула на маму.
— Если ты имеешь ввиду мою беременность, то уже слишком поздно, чтоб делать аборт. В любом случае, я никогда бы не пошла на это! Придется тебе смириться! — строго и холодно проговорила я. — И не смей меня жалеть! Я хочу этого ребенка!"
"— Нет, дорогая, нет, — Амелия активно замахала головой.
Я затаила дыхание, боясь спугнуть момент. Какой же долгий путь пришлось пройти Амелии, чтобы перестать воспринимать меня как забавную игрушку, а наконец-то признать во мне личность.
— И я даже могу вернуться в Россию, если захочу? — осторожно спросила я.
