На террасе особняка со сверкающими камушками, зеленым газоном и милыми деталями декора, создается идеальное место для семейного отдыха. Уютный дом на двух уровнях кажется больше предназначенным для дружной семьи, где можно расслабиться с чашкой чая, наблюдая за детьми в саду....
Вздохнул, рассердившись на самого себя за то, что опять ее обидел, и кинулся следом. Схватил Карину за запястье и развернул к себе лицом, придерживая ее за тонкую талию. Она уперлась ладонью в мою грудь и, затаившись, недоуменно подняла на меня свои наполненные обидой глаза.
Обещал же себе больше не мучить дьяволенка! Всматриваясь в ее прекрасное, но такое грустное лицо, мне вдруг остро захотелось, сделать для нее хоть что-то хорошее, наконец, освободив от нашей дурацкой сделки.
— Карина, — хрипло шепнул ей.
— Стравинский! — взревела внезапно, а меня передернуло: ненавижу, когда она зовет меня по фамилии, словно чужого. — У тебя фишка такая — посылать меня куда подальше в самый сложный момент?
Я опешил и выпустил ее из объятий. Я ожидал чего угодно, но не такой реакции! Что опять не так? Невыносимая!
— А твоя фишка — притягивать к себе неприятности?! — то ли спросил, то ли утвердил я.
— Я? Неприятности? — возмущенно хватая ртом воздух, кричала Карина.
— До чьего конца? Это угроза? — выпалил я быстрее, чем успел подумать.
— Расценивайте, как пожелаете! — ехидно бросила Карина, специально обращаясь ко мне на «вы».
Развернувшись, она отмахнулась от меня рукой, и скрылась в спальне. Кажется, если бы не воспитание, то она точно показала бы мне средний палец. Впрочем, я этого заслужил…
А знаешь, я бы тоже хотел остаться с тобой до конца, Карина, на всю жизнь. Да только в нашем случае это невозможно…
Выход восьмой
Глава 1
Карина
Глупая, на что я рассчитывала? Что Макс вдруг растает и воспылает ко мне чувствами? Да он возился со мной из элементарной жалости!
Я солгала ему, что забыла все произошедшее после оранжереи.
И волнующий меня вопрос я озвучила в ясном сознании, ожидая хоть какого-то отклика от Стравинского, а получила лишь холодное: ""нет, неправда"". Это окончательно убило меня. Значит, теперь в нем не осталось даже ненависти — только равнодушие, чего я и опасалась больше всего.
