Так, возможно, лучше, чем действовать в лоб.
Шаги за дверью выдернули Ренельда из размышлений. Похоже, кто-то из свиты матери всё же набрался смелости прийти первой. Он повернулся к двери, когда та открылась — странно, что совсем без стука — и Лабьет тут же вскинул голову, радостно стуча по полу хвостом.
Мариэтта с любопытством огляделась, словно ожидала увидеть здесь с десяток девиц самых разных мастей — и, кажется, тихонько выдохнула.
— Хорошо, что вы один. Знаете, — она прошла дальше. — Вчера не было возможности сказать. Я думала, вы ударились в безудержное пьянство с братом… Насчёт Оли.
Очень кстати. Она как будто услышала чужие мысли.
“Вот, я так и знал, что с Оли что-то нечисто. Эта безумная девка точно не могла так просто успокоиться!”
Лабьет встал с нагретого места под окном и подбежал ближе. Графиня весьма задумчиво и внимательно на него посмотрела и даже легонько качнула головой, будто ей что-то послышалось.
— Если вы о нашем с ней разговоре… То вам не стоит беспокоиться. Очередные уверения бывшей девушки в том, что всё это, — Ренельд взмахом руки указал на графиню и себя, — большая ошибка.
Мариэтта вдруг горько усмехнулась.
— Да, это она мне тоже говорила, — она опёрлась кончиками пальцев на край стола. Помолчала, будто то, что собиралась сказать, было ей крайне неприятно. — Мне кажется, она снова способна пользоваться магией.
— Я проверял её ауру, — заметил Ренельд. — Никакого фона.
— А если она тоже носит вайлеты? Что если её возможности очень малы, но они есть. Но камни хорошо их скрывают?
Мариэтта невольно повысила голос.
“А что, такое вполне может быть, — задумчиво изрёк Лабьет. — Она же училась в Санктуре. И была одной из лучших. Кто знает, какие мысли наполняют её голову. Мне кажется, она на тебе немного повернулась”.
— Что навело вас на эту мысль? — Ренельд встал из-за стола и подошёл к Мари.
— Она коснулась меня. Вчера, — вдовушка обхватила пальцами своё запястье. — И мне показалось, что она воздействовала… Как-то. Может, просто показалось.
Удивительно, что сейчас графиня уже готова была признать за сестрой какую-то вину. А ведь раньше безоговорочно её защищала!
— Вы уверены? — Ренельд сгибом пальца осторожно поддел её подбородок. — Что-то изменилось в вашем состоянии?
Проклятье! Что за непобедимое желание постоянно её касаться? Надо держать руки за спиной.
— Не уверена. В том-то и дело! Но вы сами говорите, что должны рассмотреть все варианты. И я не хочу утаивать ничего.
— Гляжу, вы изменили своё мнение. Раньше вас хлебом не корми, только дай что-то утаить, — на губы сама наползла улыбка.
— Всё слишком серьёзно. И это её навязчивое желание испортить моё мнение о вас. Или ваше — обо мне.