А затем — вызванные месье дознавателем мужчины суровой наружности из тайной охраны Марбра. В таких делах Ренельд не беспокоил обычную стражу. И как я ни пыталась убедить себя, что всё идёт так, как должно — ведь это расследование серьёзного преступления против магов — а всё равно в осознании того, что Оли окажется в застенках замка, не находилось ничего приятного. Но я постаралась отбросить эту мысль. Тут она виновата — и не мне с этим спорить.
Но ещё больше не повезло, когда всё же пришлось увидеть, как Оли уводят из её комнаты. Она попалась мне навстречу, когда я возвращалась в свои покои. Мужчины её не трогали, она шла на пару шагов впереди, гордо вскинув голову. Однако на лице сестры явственно читалось немалое удивление.
— Ты постаралась? — вдруг прошипела она, когда я проходила мимо.
Но страж уверенно тронул её за плечо, веля не задерживаться.
Я не обернулась. Закрылась в своей комнате и засела наконец за бумаги. Вникнуть в них удалось не сразу, строчки перед глазами теряли смысл, цифры были просто цифрами. А затем пришлось вежливо прогнать девиц, которые вновь решили нанести мне визит и скоротать вечер за разговорами и чаем. Нет, видеть их сегодня точно не хотелось.
Целые сутки не было никаких известий об Оли. Затем я не выдержала и пошла к Ренельду — тот с явной досадой ответил, что она отказывается что-либо рассказывать. Наверное, агенты Тайной Службы короля взялись бы и за пытки, и только воля моего жениха сдерживала их. Да и мне, к счастью, не понадобились пытки, чтобы наконец получить от месье заботливого дознавателя честный ответ о природе молчания моей сестры.
— Она хочет говорить только с тобой, — сдался он после того, как я битый час крутилась возле него, мешая работать.
— Так бы сразу и сказал! — упрекнула я его.
Ренельд, поднял на меня тяжёлый и заметно усталый взгляд.
— Я не просто так не хочу, чтобы она встречалась с тобой. Ты можешь быть предвзята и слишком восприимчива к тому, что она будет говорить.
— Ничего, как-нибудь справлюсь! С вами-то она, вижу, не слишком откровенна. Может быть, хотя бы какая-то злость на меня разговорит её.
— Со злости, конечно, можно ляпнуть что угодно, — герцог усмехнулся. — Ну что ж, если ты утверждаешь, что будешь бесстрастна, то я устрою вам встречу. Надеюсь, после этого ты не сорвёшься на мне.
Я приподняла бровь, наблюдая за тем, как невозмутимо он возвращается к оставленному занятию. Кажется, ему даже хотелось, чтобы я сорвалась. Так он мог применить ко мне свои фирменные успокаивающие методы. И ему это нравилось. Прохиндей!
На следующий день меня всё же проводили к Оли. Конечно, не в камеру, а в специально устроенную для допросов и таких вот встреч комнату.