Но как бы то ни было, а никакого результата мы не добились. Лабьет так и не появился.
— Остановись, Рен, — не выдержала я. — Иначе всё то, что мы уже проделали с твоей аурой, пропадёт впустую!
— Он не отзывается. Совсем.
— Значит, не хочет. Может, он занят! Рен… — я медленно приблизилась к мужу и погладила его по спине. — Нам просто нужно отдохнуть. Мы целый день в разъездах. Я уверена, Лабьет знает, что делает. В Бездне он разбирается лучше тебя.
— Я верю в Лабьета. Но не особо верю Ли. Она могла быть заодно с Собирателем — мы не смогли бы доказать, что это не так! Она знает, что Лабьет может помочь мне сохранить баланс ауры в случае опасности. А она сама — может спасти тебя. Лишить нас и того и другого, было бы для него удобно.
— Ты никому не веришь, да? — я прикусила губу, глядя в его резко очерченный магическими огнями профиль.
— У меня такая работа — никому не верить, пока я не выясню правду.
Герцог зажал потрёпанную книгу с заклинаниями под мышкой и, затоптав вычерченный на земле круг призыва, пошёл обратно к замку.
Спал он сегодня удивительно плохо: постоянно просыпался и ворочался у меня под боком. Все мои уговоры и осторожные ласки помогали мало. Он словно бы нарочно отстранялся от меня.
Кто бы мог подумать, что потеря Лабьета так ударит по нему!
А утром нас, словно назло, пригласил на завтрак сам король. Пришлось приветствовать графа Факона, который прибыл накануне, кажется, с половиной своего двора. Подпитывается он от них, что ли?
На “семейную” утреннюю трапезу пришли, конечно, и Баленасы: дух соперничества за столом стал настолько ощутимым, что вставал в горле комом. Уже неплохо восстановившийся Ксавье и Виктор соревновались в остроумии. А их новоприбывший родственник старался ни в чём им не уступать и отвечал колкостями на колкости.
Он выглядел даже моложе меня — худощавый, гладко выбритый, с аккуратно зачёсанными от лица, чуть вьющимися волосами. Глядя на него, я маялась сомнениями, что он достойно сумеет выстоять против таких матёрых магов, как его кузены. Не хотелось бы наблюдать избиение младенца. Или младенцев — смотря как покажут себя остальные.
Только Ренельд не принимал участия в общем бахвальстве. Мать тревожно поглядывала на него, король хмурился, явно озадаченный мрачным настроем племянника. Один из первых вопросов — где же сегодня Лабьет, почему он ещё ни разу не сунул нос в столовую — мгновенно вывел герцога из себя. Он ответил настолько резко, что мужчины надолго замолчали.
Скоро весь Марбр наполнился азартным предвкушением грядущей борьбы наследников рода Таури за возможность занять престол. Каждый день прибывал кто-то из претендентов. Каждый день я вместе с Ренельдом встречалась с ними и знакомилась с теми, кого ещё не успела хорошо узнать.