И я прекрасно об этом знаю. Почему бы нам не заключить взаимный… нейтралитет? Ты не копаешься в моей ауре. Да, она восстановлена вопреки всем нашим знаниям об аурах — я готов признать это. Но не свою вину. И потому тоже промолчу о том, что и с твоей аурой не всё так чисто, как кажется.
Ренельд остановился и навис над Лорреном, уперевшись ладонью в спинку его стула.
— Шантажировать меня вздумал?
— Что ты! Мы же были друзьями. Родственниками! Вот я и предлагаю тебе проявить дружескую солидарность. Всё равно я верну себе положение. Рано или поздно. Отец не пойдёт против здравого смысла и не станет притеснять вновь обретённого сына и наследника. Подумай…
— Думаю, если Ивен в здравом рассудке, он как раз не примет столь быстрое и опрометчивое решение. До выяснения всех обстоятельств.
Теперь следовало поговорить с Эктором Балленасом. И желательно — вместе с королём, потому как складывалось впечатление, что однажды между правителями Сьерво и Гриффанружа случилось просто-таки фатальное недопонимание. А может быть, что-то ещё похуже этого.
Осталось только одно дело, которое нужно было закрыть поскорей.
Ренельд вызвал тех, кто хоть раз видел Собирателя — и предложил им взглянуть на прибывшего принца. Никто: ни Рауль Донжон, которого тоже приходилось держать в разуме, ни Венсан Саумон, ни даже Оли — не признали в нём того мужчину, который с ними встречался, разговаривал и просил о некоторых услугах.
Оли Паграйс, правда, побледнела, увидев того, с кем однажды придумала себе “долго и счастливо”. Ренельд наблюдал — и испуг, что отразился в её расширившихся глазах, показался ему вполне натуральным. Однако верил он её меньше двух других свидетелей.
— Неужели такое может быть? — спросила Оли, прежде чем её увели обратно в её комнату. — Ведь он погиб.. Думаешь, это он… был тем…
Она осеклась, опустив взгляд.
— Я не исключаю этого, учитывая сложившуюся ситуацию. И если тебе ещё есть, в чём признаться, это будет лучшим решением.
Но Оли только покачала головой.
После попытки опознания свидетелями Ренельд не стал медлить — отправил Лоррена в одну из гостевых комнат в старой части замка — той, что была укреплена лучше всего. Под стражей, разумеется. Затем он велел выставить стражу у дверей покоев посла, его сына и всей прибывшей из Сьерво свиты — благо она оказалась не столь большой, чтобы потратить на это много сил и человеческих ресурсов.
Едва узнав об этом, Эктор изъявил немедленное желание встретиться.
