— Но сейчас я, к сожалению, должна торопиться! Однако хочу вас уверить — для его величества я отберу вино из самой лучшей части урожая.
Видно, это посол и хотел услышать — что его король не останется без презента из-за моря. Потому что сразу после этого меня благополучно отпустили. Я уже сделала несколько шагов прочь, как до моего слуха донеслось приглушённое фырканье:
— Думал, она старше…
Вот же хлыщ надменный! Всегда считала, что Ренельду в этом нет равных — но, похоже, и тут Виктор Балленас намеревался его обскакать. Но ничего не попишешь: придётся терпеть его на балу, улыбаться и делать вид, что в упор не вижу этих липких, словно прикосновение лягушачьей лапки, взглядов.
Бестолковая езда по городу немало меня утомила. Из головы всё никак не шла встреча с послом. И разговор Ивлины — теперь удручающе молчаливой — с этим Раулем Донжоном. Он как будто плеснул чернилами ей в душу.
Однако дома меня ждало ещё одно испытание. О котором меня и предупредила мадам Хибоу. Кажется, с очередным визитом герцога в этот дом она относилась к нему всё благосклоннее.
— Его светлость ждёт вас на террасе, — трепетным полушёпотом сообщила она. — уже давно. И не уезжает. Как будто у него к вам важный разговор.
От сочетания слов “важный разговор” и “Ренельд де Ламьер” у меня мелко затряслось где-то под правым глазом. Ещё пара встрясок — и достанется его светлости дёрганая невеста.
Держа в руках коробку с ожерельем, я вышла через двери гостиной на тихую террасу — и сразу заметила темноволосую макушку герцог над спинкой плетёного кресла. Затем — вытянутые лапы Лабьета, который лежал у его ног. Впрочем, на моё появление отреагировал только шинакорн. Вскинулся, встопрощил уши и тут же завилял хвостом, едва не пританцовывая на месте.
А вот Ренельд остался неподвижным. И только обойдя его сбоку и заглянув в его лицо, я поняла, почему. Он попросту спал. Несколько напряжённо, словно в любой миг готовый вскочить и действовать. Я приложила палец к губам, посмотрев на Лабьета — и тот вопросительно склонил голову набок, переводя взгляд с напарника на меня и обратно.
— Обживаетесь, ваша светлость? — задушевно произнесла я на ухо месье дознавателю.
Первый раз вижу его таким умиротворённым — так и хочется пощекотать под заросшим короткой щетиной подбородком. Пожалуй, только ради этого можно было бы просыпаться рядом с ним по утрам. А потом просто сбегать, пока он не открыл глаза.
Но сбежать не удалось. Твёрдые, точно стальные пальцы сомкнулись у меня на запястьи.
