Короткий рывок — и я совершенно возмутительным образом шлёпнулась на колени Ренельда. Коробка с ожерельем вылетела из рук и едва не зашибла Лабьета, который заполошно подпрыгнул с места и отскочил в сторону.
“Конфета!” — вспыхнуло у меня в голове нечто совершенно абсурдное.
Какая конфета?! Что за?..
— Шутки шутите? — дыхание герцога коснулось виска. — Осторожнее. С этим расследованием я становлюсь очень нервным.
— А всякую чушь вы, наверное, спросонья несёте? — я вывернулась из его рук. Хоть моему стремительно мягчеющему тельцу этого не хотелось. — Как вы меня назвали?
Проклятье, аж жарко стало — за какой-то ничтожный миг, что находилась с ним рядом. Ладно, не просто рядом — очень и очень близко!
— Как я вас назвал? — не понял герцог.
Но отпустил меня. Видимо, на всякий случай. Потому как, либо у меня с головой уже не всё в порядке, либо у него язык живёт своей жизнью… Либо. А вот тут я едва удержалась от того, чтобы посмотреть на шинакорна, который сердито пыхтел позади. Такое уже было со мной. Да-да! Я прекрасно помнила. Но вот поверить в это было всё так же трудно.
Ну же, Лабьетик! Скажи ещё что-нибудь! Или как там… подумай, что ли.
Но пёс молчал — и это странное и совсем неуместное слово “конфета” ни капли для меня не прояснилось.
— Неважно, — я махнула рукой. — Что-то же вы явно обо мне подумали.
— Да. Я подумал, что вам очень сложно угодить, — размеренно произнёс месье дознаватель — и посмотрел куда-то мне под ноги.
Я проследила за его взглядом: коробочка с ожерельем лежала сейчас у края моего подола. Лабьет недовольно заурчал. Тихо так, осуждающе: мол, ай-яй-яй, нельзя так с дорогими вещами.
— Нечего было меня дёргать, как дверной колокольчик! — бодро парировала я, торопливо поднимая подарок.
— Не нужно было подкрадываться, — криво усмехнулся герцог.
— Просто вы очень органично смотритесь в этом кресле, ваша светлость. Хотелось полюбоваться. Пожалуй, когда переберётесь в Эйл в качестве моего мужа, я постелю вам на террасе.
Ренельд задумчиво почесал Лабьета по макушке, чему-то улыбаясь. А пёс явственно закатил глаза и вздохнул, слегка тряхнув ушами — и многозначительно переглянулся с напарником. Мол, что с глупой женщины взять...
— Нет. Скормить меня садовым насекомым вам не удастся, Мари. Потому как вы переедете в Энесси, — месье стою-на-своём дознаватель снова вперил меня леденящий малахит своих глаз.
Колдовской и какой-то особенно гипнотизирующий. Не удивлюсь, если его многогранная светлость обладает и такими умениями.
