— С вашим заклятием всё не так просто, — принялся он объяснять без предисловий. — Гаспар начал разбираться в формуле, но многие её части скрыты — а значит, расшифровать её почти невозможно. Но есть иная возможность для скорейшего избавления от него. Если завершить предусмотренный заклятием ритуал. Тогда спрятанные части формулы заклинания могут вскрыться — и Гаспару легче будет создать нейтрализующее заклятие.
“Ой, да в речи обвинителя на суде больше страсти, Рен! — возмутился Лабьет, приподняв голову с колен графини. — Вот честное слово, в кого ты такой отбитый?”
— Что прикажешь делать? — огрызнулся Ренельд. — Броситься на Мари с поцелуями?
“Нет. Тут можно и отхватить весьма агрессивных ласк. По голове”.
— Другими словами, мне нужно лечь с вами в постель… — после задумчивого молчания проговорила графиня.
— Я просто излагаю вам ситуацию. И предлагаю решение.
Мариэтта вдруг встала и даже повернулась к лестнице, как будто собралась наверх.
— Поднимемся в спальню? — её слова показались каким-то обманом слуха.
“Не понял… — буркнул Лабьет, недоуменно глядя ей в спину. — Ты что-нибудь понимаешь, Рен?”
— Не совсем… — хмуро ответил тот. И обратился к Мариэтте: — Что, простите?
Та обернулась, растягивая губы в едкой улыбке.
Это даже какое-то облегчение: мир не сошёл с ума.
— Нет, — Ренельд встал, одёрнул фрак, этим простым движением окончательно возвращая себе ощущение реальности. — Как раз нет.
Он подошёл к графине, не собираясь оставлять между ними преград кресла, стола с вазой, наполненной цветами — и даже толщи этого напряжённого воздуха.
— Я не знаю, что вы там себе вообразили. С этим вашим Гаспаром, — Мариэтта качнулась ему навстречу — и теперь во всей красе можно было увидеть, как разгорается пламенем негодования её взгляд. — Но если считаете, что я с радостью прыгну в омут привязки с… вами! — ради весьма мутной надежды на избавление от неё… Вы очень сильно заблуждаетесь.
— Всё это не доставляет мне радость, мадам. Но я сам видел формулу — от неё и правда одни клочки, из которых трудно что-то собрать. И, похоже, заклятие на вас наложил сам Собиратель — значит, это не просто чья-то любовная шалость.
“Осторожнее, Рен, — предупредил Лабьет. — Кажется, она потянулась к вазе”.
— Не думайте, ваша светлость! Я осознаю все опасности. Но... Если королевский заклятийник требует от меня замкнуть привязку, чтобы — возможно! — избавиться от неё… То грош ему цена! — Мариэтта угрожающе повысила голос.