Автор
Малыш Мирон уже определенно перешел из игр на игровой площадке в более опасные горки и занятие постели. Уже пора домой, но выйти за дверь я не могу, боюсь разбить ногу еще больше, как это случилось сегодня утром. Я просто не успеваю за его невероятной активностью и непредсказуемостью....
Пусть я не чувствую её дыхание на своей коже, но я просто знаю это.
Она тёплая, мягкая и обволакивающая своей нежностью.
Совершенно невозможная и удивительно хрупкая.
Моя.
Сделаю всё, чтобы она снова стала моей.
— Как ты себя чувствуешь?
— Перейдём к делу, Даниил. Зачем ты попросил маму передать мне чужой телефон? — спрашивает Настя.
Голос всё ещё прохладный, как ветер в конце октября, но уже не морозит намертво, как день тому назад.
— Я понял, почему ты обозвала меня жадным. Из-за нашего контракта, да? Семён решил мне его подсунуть.
— Дурачок, — колет шпилькой Настя.
— Да-а-а, — выдыхаю, прислоняясь к стене. — Знаю, что так. А ещё знаю, что на слово ты можешь мне не поверить. Поэтому мама передала тебе трофей, отобранный у пленённого фашиста.
Настя усмехается. Наверное, в сторону, чтобы я не услышал, как она улыбается и смеётся моим шуточкам, не всегда смешным, а чаще всего дурацким.
Но она улыбается, и в моей груди буйным цветом распускается радость.
— И что я должна с ним делать? Пользоваться? Смоляков, ты меня поражаешь!
Я внезапно начинаю оглушительно громко смеяться.
— Да нет же, Насть! Ты меня не так поняла! Ты подумала, что я решил тебе подарить б/у-шный телефон? Неужели ты видишь меня Скруджем Макдаком?
— Прекрати, Смоляков. Мне нельзя сильно напрягаться, — выдыхает Настя с широкой улыбкой, слышимой в голосе.
— Прекращаю. Просто открой Viber. Почитай переписку Семёна и Нади, — поясняю. — Надя — это та девушка, которую ты видела. Только не злись, умоляю! Просто прочитай всё и сделай выводы.
— Я не хочу пачкаться в этом.
— Насть, меня едва не провели, как барана. Семён задумал провернуть эту схему, как только узнал о наследстве. Он хотел меня надуть. Просто прочитай и послушай, о чём они говорят. Пожалуйста!
Настя молчит, раздумывая.
— Ладно, Даниил. Дай мне немного времени.
— Я перезвоню через полчаса? — с надеждой спрашиваю я.
— Я сама тебе перезвоню! Если захочу, конечно… — поправляет себя Настя.
Полчаса я мечусь по коридору больницы. Потом раздаётся трель звонка.
— Я тебя ни капельки не простила! — решительно заявляет Настя. — Я признаю, что тебя хотели развести, как младенца. Но!..
— Да, Мышка. Есть одно большое «но». Я всё равно засранец и редкостный говнюк, потому что не был честен с тобой с самого начала. Просто ты мне сильно понравилась.
