Автор
Малыш Мирон уже определенно перешел из игр на игровой площадке в более опасные горки и занятие постели. Уже пора домой, но выйти за дверь я не могу, боюсь разбить ногу еще больше, как это случилось сегодня утром. Я просто не успеваю за его невероятной активностью и непредсказуемостью....
Скажи я тебе сразу, в чём дело, ты бы послала меня.
— Было бы здорово. Меньше проблем!
Настя всё ещё обижена на меня. Это, наверное, правильно.
Я обманывал доверие Насти. Хотелось бы мне, чтобы она простила меня прямо сейчас и позволила увидеться.
Но в нашей ситуации перемирие не настанет после волшебного щелчка пальцами.
— Я тебя люблю.
— Давай не будем сейчас говорить об этом? — просит Настя тихим голосом.
Я цепляюсь за это предложение, расценивая его как: «Давай поговорим об этом позднее?»
102. Настя
На сохранении я пролежала почти целую неделю.
Даниил постоянно был где-то рядом. Его присутствие чувствовалось во взгляде сына, блестящем задором. Чувствовалось между слов, сказанных мамой.
Я всё ещё не хотела, чтобы Даниил поднимался ко мне, и просила не пускать его ко мне в палату. Он не перечил, принимая вынужденное отстранение как должное.
Смоляков признал свою вину. Признавал постоянно и просил прощения."
"Мы обменивались разговорами по телефону.
Вопреки моему решению не проникаться к Даниилу, снова это происходило само по себе.
Я пыталась держаться изо всех сил. Но губы расплывались в улыбке от его хрипловатого низкого голоса и чувственных намёков с тончайшим налётом похоти.
— Скоро тебя выпишут, Мышка?
— Не называй меня мышкой, Даниил, — попросила я.
— Ты очень рассерженная мышка, Настя. Может быть, простишь меня хотя бы немного? Можно будет встретить тебя и забрать из больницы?
— Не хочу пока видеться.
— Я принесу тебе самое мощное антигистаминное средство, — улыбнулся Смоляков.
Я не могла не улыбнуться в ответ на его тёплый голос, пронизывающий мурашками насквозь. Чувствовала, что Даня всё равно придёт, когда мне разрешат выйти из больничной палаты.
Даниил упорный. Он не собирается сдаваться и крошит моё нежелание видеться с ним беспрестанным вниманием.
Так и получилось. Даниил стоял рядом с мамой. Мирон крутился по его левую руку, держа букет.
Мои мужчины шагнули ко мне одновременно. Мирон с разбегу крепко обнял меня, по привычке потянувшись руками вверх.
— Э, нет, Мирон! — осадил его Даниил. — Теперь маме нельзя поднимать ничего тяжёлого. Взрослых парней вроде тебя — тем более! Доктор запретил.
Я улыбнулась и поцеловала сынишку. Своего отца он послушался беспрекословно.
Через мгновение Даниил обнял меня ласково и нежно, заботливо, но пока ни на что большее не претендуя.
