Автор
Малыш Мирон уже определенно перешел из игр на игровой площадке в более опасные горки и занятие постели. Уже пора домой, но выйти за дверь я не могу, боюсь разбить ногу еще больше, как это случилось сегодня утром. Я просто не успеваю за его невероятной активностью и непредсказуемостью....
"
"— Ну и не надо! — буркнул Мирон и убежал, сев на диван.
Ноги Мирона не доставали до пола. Он обхватил себя ручонками и насупился. Настя хотела позвать его ещё раз, но я остановил её.
— Не надо, Насть…
Я обхватил её за локоть. Руку убирать не захотелось, еле заставил себя это сделать.
— Я сам тебе помогу навести порядок.
— У тебя много наград, — сказала Настя, чтобы не висела неловкая пауза. — Видимо, ты отличный хоккеист!
— Не смотришь хоккей?
— Извини, но нет. Я, конечно, знаю тебя, как известного игрока.
— Хочешь посмотреть на игру? — предложил я. — Вместе с Мироном?
— Даже не знаю, Даниил. Только если это будет интересно Мирону.
— Замётано! Сейчас договоримся!
Я сел рядом на пол у ног Мирона, прислонившись спиной к дивану. Я наблюдал за Настей.
Гостиная была огромной, поэтому наш с Мироном разговор вполголоса Настя бы не услышала.
— Чего губы надул, Мирон?
— Ничего. Я с предателями не разговариваю! — выпалил мой сын.
— С чего ты взял, что я — предатель?
— Ты сказал, что моя мама — некрасивая.
Я перевёл взгляд на Настю. Она как раз поднимала приз «Золотой шлем», бережно ставя его на полку.
Да, Настя красивая, пришлось признать мне. Особенно, когда наклоняется и словно нарочно демонстрирует мне круглую попку.
— Почему ты решил, что я говорил о твоей маме?
— Ты говорил о мыши. А я раньше слышал, как ты называл мою маму «мышкой»!
31. Даниил
Чёрт! У Мирона отличный слух!
Я могу только гадать, когда он успел услышать это фривольное обращение.
— Э-э-э… Парень, тут ты ошибся!
— Почему? Я всё слышал!
Мирон пытливо посмотрел на меня.
— Я считаю твою маму очень красивой, — признался я. — Я даже хочу пригласить её погулять, но боюсь, что она откажется. Потому что нужно будет присматривать за тобой.
— Правда?
Я внимательно посмотрел на аппетитную фигуру Насти, признавшись, прежде всего, самому себе:
— Правда, конечно же.
— А как же слово «мышь»? — не унимался Мирон.
— «Мышь» и «мышка» — это разные обращения. Мышью я называю неприметных и некрасивых женщин.
— Как воспитательница в детском саду? — уточнил Мирон.
— Я не видел эту женщину. Но если она не такая красивая, как твоя мама, то да, она мышь.
— Хм… А мышка?
— Мышка — это ласковое прозвище.
— О-о-о-о… — задумался Мирон и сделал вывод. — Значит, я зря разбил твою вазу?
— Абсолютно точно. Зря.
