Автор
В комнате яркий свет ослеплял, заставляя смотреть в глаза. Не было сил отвести взгляд или закрыть глаза — лишь стойко выдерживать невыносимую боль. Словно подменили, я не мог пошевелиться, даже заслонить лицо локтем. Это произведение описывает атмосферу жесточайшей схватки между жизнью и смертью, где главная героиня — из другой реальности, попала в эту исковерканный мир....
Надо будет как-нибудь ради интереса попробовать тут ее приготовить — не верю, что получится невкусно!
Да уж, хозяйство у Фрейзера было ого-го какое — самый первый плантатор на деревне, что б его!
За фермой простиралось море пушистых белых коробочек, покачивающихся на знойном ветерке.
Надо же, тут выращивали даже хлопок, как из романа про Скарлетт.
Работницы в повязанных от жары платках ловко собирали пух из коробочек в передники, а затем складывали в большие корзины. Но, кстати, изможденными при этом не выглядели — переговаривались, смеялись.
Я дружелюбно поприветствовала их, а они — с некоторым удивлением меня.
Причем с большим удивлением — Виола в этих местах явно была птицей редкой. Скорее всего, ни разу сюда не заглядывала. Расспросила женщин о работе и о хозяине поместья — не обижает ли, всем ли они довольны?
Из ответов поняла, что Грэма Фрейзера тут любят и уважают, как щедрого и справедливого хозяина. А вот управляющего Мердока, которого поставила мадам Шатопер — не очень.
Я пообещала работницам, что разберусь с козлом. Это обещание было встречено горячим одобрением.
Прошла еще немного, к постройкам впереди, куда приносили корзины с хлопком.
Один из самых отдаленных сарайчиков привлек мое внимание.
Невидимая за поставленными друг на друга корзинами, я вошла и услышала знакомый гнусавый голос:
— Посмотри на него, какой красавец, какой жеребец, готовый вспахать твое поле! Неужели он тебе совсем-совсем не нравится, милашка?
Мердок зажал в угол бедняжку Присси, которая сжалась, как испуганный воробышек.
Штаны сученыша были спущены, обнажая его весьма премерзкий агрегат, жалкий и сморщенный, как подвявший в холодильнике корнишон.
Назвать это уродство «жеребцом» и польститься на него не смогла бы даже женщина, у которой пять лет не было интима. Да даже десять!
— Ну, пожалуйста, Присси, ты же такая миленькая.
— Сэр Мердок, прошу, не надо, уберите от меня этот срам… — зарыдала девушка.
— Это не срам, а лучшая кукурузина в округе! Давай, пташечка, прикоснись хоть одним пальчиком. А не потрогаешь, расскажу мадам Шатопер, что ты бездельничаешь — не собрала и трех корзин хлопка! — пригрозил Мердок.
