Автор
В комнате яркий свет ослеплял, заставляя смотреть в глаза. Не было сил отвести взгляд или закрыть глаза — лишь стойко выдерживать невыносимую боль. Словно подменили, я не мог пошевелиться, даже заслонить лицо локтем. Это произведение описывает атмосферу жесточайшей схватки между жизнью и смертью, где главная героиня — из другой реальности, попала в эту исковерканный мир.
— Но, сэр, я собрала пять…
— Лентяйка, совсем работать не хочешь! Мадам прикажет тебе стоять на коленях перед домом до тех пор, пока они у тебя не превратятся в дерево, а я на это посмотрю! Ну давай же, прелестница, приподними его хоть чуть-чуть…
Урод был так увлечен своими домогательствами, что не заметил, как я подошла.
В руке я держала очень удачно подвернувшийся мне на глаза длинный широкий кожаный ремень — такими тут перевязывали корзины с хлопком.
Конец ремня удобно лег в руку, и я накрутила его до нужной длины.
Сейчас этот мерзавец получит по заслугам.
ГЛАВА 24
— Давай-ка, я приподниму, — сказала я и хлестнула Мердока по оголенному заду.
Он стоял боком, меня не видел, и это стало для него полной неожиданностью.
Мужик заорал от боли и схватился за свою пятую точку. Но, так как она у него была достаточно объемной, не помогло.
Я ударила урода еще раз.
— Госпожа, вы нашли меня! — с облегчением закричала Присси.
А я, войдя в азарт, с отмашкой лупила извращенца по заднице еще и еще.
Мердок верещал громко и визгливо, как перепуганный порось. При этом он пытался натянуть штаны, но начисто в них запутался, и на карачках пополз из сарайчика, исторгая сопли и слюни вперемешку с мольбами о пощаде и ругательствами.
На шум прибежали работницы, которые окружили нас, подбадривая меня одобрительными выкриками.
— Так его, так, хозяйка!
— А то совсем распоясался, развращюга поганый!
— За нами на речке подглядывал!
— А меня постоянно в сараюшке зажимал!
— Лупи охальника, хозяюшка, не жалей рук!
Пятая точка Мердока уже почти багрово-красной, когда женщины вдруг расступились и я, как во сне, увидела своего мужа. Грэм Фрейзер въехал в толпу на белоснежном жеребце, красивый и надменный, как бог.
Но даже это меня не остановило — я, знай себе, хлестала сученыша по заду, приговаривая — чтоб запомнил, и больше не то, чтоб ни к одной женщине свой вялый стручок совать не смел, чтоб и посмотреть не смел в ее сторону!
— Что здесь происходит? — рявкнул Фрейзер."
"Его конь возбужденно переступал копытами в метре от меня.
— Добрый господин! Добрый господин, помогите, защитите невинно наказуемого-о-о-о-о! Утихомирьте вашу …! Эту вашу! — завопил Мердок, простирая руки к Фрейзеру.
Муж сотворил руну, и ремень сам собой крепко обмотался вокруг моей руки, до боли стягивая запястье.
— Что, окончательно сбрендила, пустоговоловая? — с презрением бросил Грэм, глядя на меня сверху вниз. — Нападаешь на слуг без всякой на то причины?
Я молчала, дрожа от ненависти.
