Очевидно, она хотела засыпать звезды обратно и починить сосуды магией, но просчиталась."
"Звезды тут же улетели, хрустальные лебеди превратились в уродливых троллей, а любопытная графиня тут же с треском вылетела из отбора.
– О, благодарю, дорогая матушка!
Я бы, конечно, произнесла это с меньшим восторгом, но в сознании Фионы были слишком сильны наставления Агнесс.
От слова «матушка», прозвучавшего из моих уст, Нериссу перекосило.
– Ты можешь обращаться к моей матери «княгесса», и никак иначе, – проронил Эдриан.
– Нет, любимый, мы же теперь самые-самые близкие родственники, я буду называть твою мамочку «родимой мамой»!
Агнесс тонко и очень довольно улыбнулась. Ей нравилось, что я выставляю себя на посмешище перед мужем и свекровью.
– Хоть раз назовешь меня «родимой мамой», я придушу тебя в постели! – прошипела Нерисса и удалилась, явно не в состоянии больше выносить мое общество.
– Любимый, что это с ней? Почему твоя мама так сказала?
– Ох, не обращай внимания, Фифи, у аристократов так принято, – махнула рукой Агнесс.
– На самом деле леди Нерисса в восторге от твоей сдержанности и такта. Правда, Эдриан?
– В полном, – по чувственным губам Алого генерала скользнула усмешка.
– Муженёк, а ты не хочешь поздравить меня с первым испытанием и подарить мне цветочки? – спросила я. – Я видела, остальным участницам дарят… Чем я хуже?
– Думаешь, ты заслужила цветы? – Эдриан выгнул бровь.
– А что, разве нет? Я все сделала правильно, ведь теперь, когда стала твоей женой, по положению я выше всех этих…
Слава богу, я не договорила, потому что к нам приблизились работники фермы, батраки и доярки.
Они держались особнячком, а впереди выступали Липа Шиппи и Фармогост – управляющий фермы, робко комкающий в руках шляпу.
– Высокие господа, простите великодушно, но дозвольте обратиться к Избранной с просьбой великой…
Агнесс с искренним участием повернулась к ним.
– Конечно! Я вас слушаю, добрые селяне…
– Я человек простой, по-придворному говорить не умею… Ферма наша умирает с тех пор, как главный колодец Паперрино был отравлен мареновой чумой.
Вода в нем нынче бурая, как кровь. Кто изопьет ее – станет чумным. Мы сложились всем селом, наняли светлого мага из города, чтоб запечатал колодец… Но с тех пор Паперрино пересыхает! Мы вынуждены покупать воду у Феодории, платим за нее втридорога и эти расходы уже не в силах покрыть доход с фермы.
Краем глаза я увидела совсем рядом распорядителя отбора Бланшара, а так же духа, который отвечал за магию кристальона.
