Автор
Попаданка в теле домохозяйки инквизитора должна скрывать свою природу, пока не разберется в новом мире. Но магия, кулинарные навыки и предательство мужа создают опасный коктейль. Сможет ли она выжить в средневековом аду?
– Почему не сработало? Почему же?
Она достала еще одну заговоренную иголку и вонзила вольту Максимилианы Роуэн прямо в глаз…
Но… Ничего не произошло. Кукла не дернулась, словно от боли, как это бывало в прошлые разы.
Бладина и сама почувствовала, что магия вуду не сработала.
Тогда аколитка швырнула бесполезную куклу на пол и принялась топтать ее ногами, пока та не превратилась в восковое месиво.
Сама виновата!
Так хотела продемонстрировать беспомощной клухе, корчащейся в смирительной рубахе, свое превосходство, что просчиталась и взяла обычную иголку.
В то время, как нужно было использовать особенную, заговоренную.
Вот колдовство и развеялось.
А ведь Бладина уже практически переселилась в дом полковника!
Еще чуть-чуть, потихоньку, полегоньку, так бы и до предложения руки и сердца от Роуэна дошло.
Он бы не устоял перед прелестями Бладины.
Он бы увидел, как выгодно отличается она от его женушки и предложил пожениться.
Бладине только этого и надо было.
Уж она-то никогда бы не стала вести себя, как эта смешная наседка, бегающая за мужем, точно собачонка.
Первое время, наблюдая за отношениями Кайзера и его жены, Бладина просто диву давалась.
Максимилиана буквально не давала своему мужу прохода, пыталась контролировать каждый его шаг, но хуже всего – эта бешеная домохозяйка лезла в его работу.
Она прибегала в Управление инквизиции пару раз на дню, притаскивала свои тортики и оладушки, которые с виду, может быть, были даже ничего. Но на вкус оказывались жутко переслащенными.
Максимилиана так глупо и нелепо пыталась понравиться каждому члену отряда Кайзера, выглядеть среди инквизиторов своей в доску, что это вызывало у членов отряда лишь пренебрежение и насмешку.
Нет, никто из ребят не позволял себе и слова сказать жене полковника – слишком велико было уважение к Кайзеру Роуэну.
Но когда за ней закрывалась деверь, аколиты отряда проходились по навязчивой квочке очень жестко.
Бладина вспомнила, с какой глупой улыбкой, полной идиотского энтузиазма, курица всегда заявлялась в инквизицию, и ухмыльнулась.
Вся такая нелепая, прижимающая к себе кастрюльку, обмотанную тряпками, Максимилиана Роуэн вваливалась в управление прямо в разгар совещания.
– Привет доблестным инвизиторам! – заискивающе улыбалась она. – А я вам тут пирожочков напекла, подкрепиться перед походом в лес! А чего такие мрачные? Ну-ка, улыбнитесь! Угощайтесь, угощайтесь скорее, пока еще горячие.
