Автор
В кресле красавца-маршала Кайрана женщина с пронзительным обаянием умоляет оставить ее. Его жестокость и сталь в глазах напоминают о его победах на поле боя, где он всегда выходил с мечем в руках. Вот что дальше: она заявляет, что она его жена, словно надвигается новая история в атмосфере шпионских приключений и любви....
– Не будь занудой!"
"Я на некоторое время замолчал, раздумывая, спрашивать ли ее, чтоб не ранить ее чувства, но мне хотелось ее поддержать.
– Слышал, к тебе в пиццерию наведывалась Пашленовская комиссия… – осторожно начал.
– Ага, во главе с дедулей Сильвестром. Звезду Пашлена они нам, конечно, не дали. А потом разгромили в кулинарном журнале, – кивнула Манон. – А, ерунда, нужна мне больно эта звезда! Зато о нас Сэм Леман написал. После его статьи в газете заказов целый вал. А антиреклама дедули – это тоже реклама.
– Я поговорю с твоим дедом, и он вручит тебе эту идиотскую звезду на тарелке с голубой каемкой. С поклоном и любезной улыбкой.
– Ну да, будет улыбаться в лицо, а за спиной тихо меня ненавидеть и насмехаться из-за моего плебейского бизнеса. Не надо, Кайран. Мне не нужно его признание.
– Я люблю тебя, Манон, – не выдержал я, хотя понимал – торопиться с признаниями не стоит.
Моя жена ничего не ответила.
Но мне и не нужен был ее ответ.
Дорога на холм была извилистой и достаточно опасной, я даже хотел забрать у нее руль, но Манон прекрасно справилась с крутыми поворотами, будто не в первый раз ехала по серпантину.
Заглушив фаэтон, он выскочила и побежала вперед.
Теплый ветер доносил сладкий запах цветов и трав, развевал подол ее платья и зеленые атласные ленты шляпки, завязанные под горлом. Сейчас она выглядела такой юной и беззаботной.
Я словно увидел ее в первый раз и в первый раз влюбился по уши.
– Наверное, впервые я думаю о том, что не хочу возвращаться.
– В Орлиан? Это можно легко устроить.
– Ты меня не понял и не поймешь. Я говорю о другом.
Моя загадочная и недостижимая лаури.
Пусть не пойму. Когда любишь – не обязательно понимать.
Я подошел к ней сзади и обнял, ожидая, что в следующую секунду она меня оттолкнет.
Но Манон не шевелилась – мы так и стояли молча. Стояли очень долго, но лучше бы это продолжалось целую вечность.
Когда она захотела отстраниться, я не дал – поцеловал сладкие губы, крепко прижимая ее к себе.
Поймал запястье и принялся покрывать поцелуями нежную кожу, пахнущую яблоком и сливками.
Она должна была остановить меня, и я понимал, что Манон имеет на это полное право. Но не остановила – позволила обнимать и ласкать, подарила мне себя. Подарила без остатка, эмоционально реагируя на малейшее мое прикосновение.
