Автор
В кресле красавца-маршала Кайрана женщина с пронзительным обаянием умоляет оставить ее. Его жестокость и сталь в глазах напоминают о его победах на поле боя, где он всегда выходил с мечем в руках. Вот что дальше: она заявляет, что она его жена, словно надвигается новая история в атмосфере шпионских приключений и любви....
Стать моей верной компаньонкой и прислужницей – лучшая судьба из всех возможных для нее.
В этом Серил права.
Манон не женщина, а недоразумение. Какой мужчина в здравом уме может ее захотеть?
Застегивая пуговицы форменного камзола, я обдумывал ее предложение. Но что-то мне в нем не нравилось.
Словно был какой-то подвох.
И вдруг в покои ворвался мой личный камердинер Тейп.
Вид у него был еще тот. Даже панический, словно особняк решила взять штурмом орда орков.
Я впервые видел своего собранного и строгого камердинера таким растрепанным.
– Господин!
Служба научила меня сохранять спокойствие и трезвый ум в любой ситуации.
– Что случилось?"
"– Господин, там… Госпожа Манон… Она…
– Четко, ясно и по существу. Докладывай.
– Госпожа Манон, она… – заикаясь, начал Тейп. – Вы должны увидеть это своими глазами.
Из-за двери выглядывали испуганные слуги.
Я отодвинул в сторону Тейпа, а остальные разбежались сами.
Что там, претемный побери, опять с этой бракованной?
Наверное, что-нибудь натворила, чтоб вызвать жалость.
Вернее, прикинулась смертельно больной…
Пожалела о том, что объявила войну. Поняла, что не вывезет, испугалась и вновь вернулась к своему настоящему образу забитой тупой овцы.
Однако, широким шагом войдя в комнату Манон, я понял, насколько это предположение далеко от истины.
Первым в глаза бросился чемодан. Затем – кое-как напиханные в него вещи. Они были небрежно разбросаны тут повсюду – от платьев и пальто до предметов нижнего белья.
Я не разбираюсь во всех этих женских штучках – все это бесконечно далеко от меня. Перед свадьбой я выделил Манон крупную сумму денег, чтобы накупила себе платьев и всяких финтифлюшек, которые так нраятся женщинам.
Но женушка не особо продвинулась в этом направлении. Как позже мне донесли, Манон потратила все деньги на пожертвование в храм богини Астреи.
Что ж, это было ее решением. Я не собирался принуждать ее к тому, что самой природой в ней не было заложено.
Я поморщился и тут мой взгляд упал на стену.
Стену над постелью Манон.
Там было крупно и размашисто выведено черным углем: «Пошел на …!»
Клянусь, это первая женщина, которая меня послала!
В качестве точки в стенку был воткнут десертный нож, а на нем… На нем висела какая-то вещица. Я сорвал ее.
В моих руках было раскуроченное бриллиантовое ожерелье.
Цепочка – порвана, звенья ее согнуты. Драгоценные камни вырваны из пазов и рассыпаны по полу.
