Автор
В кресле красавца-маршала Кайрана женщина с пронзительным обаянием умоляет оставить ее. Его жестокость и сталь в глазах напоминают о его победах на поле боя, где он всегда выходил с мечем в руках. Вот что дальше: она заявляет, что она его жена, словно надвигается новая история в атмосфере шпионских приключений и любви....
Вот коз…
Ладно, не будем о нем, а то я опять стану злиться и не смогу разобраться в воспоминании Манон, из которого ясно, как добраться до места моего назначения.
Прогулка по городу доставляла искреннее удовольствие. Я разглядывала дома, экипажи, витрины магазинов и людей, которые попадались навстречу.
Местная мода представляла собой нечто среднее между викторианским Лондоном и дореволюционной Россией.
Мужчины носили сюртуки, фраки, шейные платки и цилиндры. У женщин были платья с юбкой в форме колокола, затянутой в корсет талией и широким у плеча рукавом, сужающимся к локтю.
Зато дамы вовсю отрывались на шляпках! В моде были большие плоские шляпы с замысловатыми и громоздкими украшениями: цветами, перьями, или целыми объемными драпировками из тканей.
Интересно, сколько они весят? Как вообще носить на голове такой ансамбль?
Кстати, я была без шляпы – наверное, поэтому на меня косились с явным неодобрением.
Черт, я уже, кажется, даже начинаю привыкать к косым взглядам!
Плохая привычка, ну ее нафиг!
Я засмотрелась на роскошно одетую даму, катившую в открытом экипаже.
Цветы и даже фрукты я еще могу понять, но вот красиво уложенные на головном уборе колбасы и сосиски – это уже, по-моему, перебор!
Впрочем, дама с мясной композицией держалась с такой надменной важностью, как будто на ее голове сияла, по меньшей мере, императорская корона.
Но вот карета проехала, открыв противоположную сторону улицы, и я увидела там…
Я увидела там маленькую девочку лет семи-восьми.
Она стояла на перекрестке, а люди толкали ее, торопясь пройти мимо.
На груди у девочки был большой лоток, который она поддерживала руками.
Такую штуку я опять-таки видела в исторических фильмах. Это было старинное приспособление для уличной торговли, эдакий переносной прилавок. К деревянной доске крепились ремни, которые одевались продавцу на плечи.
Вот и получалось, что этот прилавок торговец носил на себе.
У девочки был огромный, явно рассчитанный на взрослого мужика, а не на такую малышку. Она стояла, пошатываясь от тяжести, и с трудом держала доску.
На доске были аккуратно разложены очень страшненькие и совершенно неаппетитные с виду пирожки. Несуразные, подгоревшие, к тому же еще и разного размера.
Маленькая продавщица выпечки с надеждой заглядывала в лица прохожим, но все куда-то спешили, толкались, бежали.
