Автор
Героиня попадает в тело неудачницы-студентки Полицейской академии, жены блестящего ректора, который открыто изменяет ей с королевой академии. Но теперь в распоряжении простушки — острая смекалка и опасные секреты. Пора переписать правила игры и отомстить тем, кто презирал её с первого дня.
Рубины в глазах черепа сверкнули, и серебристый песок заискрился над стеклом часов.
В этот момент стало происходить жуткое.
Отец стал стремительно стареть, а Часовщик так же стремительно молодеть.
Я бросился к часам, папа закричал:
— Не смей их трогать! Не смей прикасаться к ним, Лианс!
Он выстрелил в часы, которые качались, словно маятник, отбирая его жизнь по годам, но вмиг одряхлевшая рука дрогнула, и он не попал.
А время не шло. Оно летело.
Волосы отца на глазах белели, а кожа сморщилась и покрылась пигментными пятнами.
Уже невзирая на его запрет, я сшиб Часовщика с места, выкрутил его руку и наступил на запястье сверху.
Стекло в часах жалобно хрустнуло.
И тут раздался оглушительный хохот.
Хохотал черноволосый парень — мой ровесник в золотом пенсне и мешковатой одежде не по размеру.
Часовщик радостно смеялся, довольно оглядывая свое помолодевшее тело.
Я подобрал пистолет и, не раздумывая, выстрелил.
Парень подавился смехом, и упал, схватившись за грудь.
А я подскочил к своему отцу, не в силах сдержать слезы, и поддержал его, чтоб не упал от бессилия.
От красивого, сильного, успешного, уверенного в себе мужчины в самом расцвете осталась лишь жалкая развалина лет под сто двадцать.
На него было горько смотреть. Так горько, что сердце готово было разорваться на части.
— Папа, вот так. Держись за меня… — стараясь казаться спокойным, я усадил его на стул, хотя внутри все дрожало. — Сейчас прибудет подкрепление. Мы… Мы найдем способ вернуть тебе украденные годы, папа!
Отец едва-едва помотал головой на тонкой шее. Даже это, казалось бы, легкое движение далось ему с трудом.
— Сделай для меня это, сынок.
Шепот отца был едва слышен.
Взглядом он указал на пистолет в моей руке.
Он прошептал еще, что время утекло — его невозможно будет повернуть вспять. Прошептал, что не хочет доживать свой век… таким. Что не хочет, чтобы его прекрасная молодая жена — моя мать видела его беззубым, сморщенным, дряхлым стариком.
Конечно, она будет любить. Она будет варить кашки, кормить с ложечки, отправляя эти кашки в беззубый рот, будет заботиться, растирать одряхлевшие кости целебной мазью, но в глубине своей души…
Голос отца прозвучал в моей голове, словно наяву."
"Просто сделай для меня это.
Я резко подскочил, чувствуя, как сердце колотится в груди.
Снова этот кошмар.
Снова.
Уж лучше бы она пришла ко мне во сне.
Тоже было бы больно.
Но то боль иного сорта.
Тягучая, мучительная и сладкая, как патока.
