Автор
Я стояла спиной к окну, наблюдая за тем, как судовые приставы описывали наши житейские вещи, словно виноград на солнце. Гул трактора напоминал мне о том, что мой мир рушится под ногами, и я сама ни разу не сказала "остановись". Усталость накатывала с каждым мигом, заставляя дрожать в изнеможении....
Слишком тяжело.
Вдруг что-то мягко коснулось плеча, потом чьи-то руки обхватили меня сзади, а я даже вскрикнуть не успела. Зажали рот, оторвали от земли, куда-то потащив, а я сучила ногами, пытаясь вырваться. Мамочки!
— Тихо-тихо, не дёргайся, — послышалось над ухом, и я замерла.
Твою мать, не может быть.
Меня, уже не брыкающуюся, так и не поставив на землю, оттащили куда-то в сторону. Ладонь ото рта, правда, не отняли, хотя я совершенно не собиралась вырываться. Во всяком случае, не тогда, когда перевес силы явно не на моей стороне.
— Точно не будешь орать? — спросил Юра, а я с таким удовольствием плюнула бы ему сейчас в харю, что аж слюной рот наполнился.
Но сдержалась, лишь отрицательно качнула головой. Мне нужно было, чтобы этот придурок, по глупой случайности бывший некогда моим мужем, отпустил меня, всё остальное — потом.
— Привет, — сказал Юра, ставя меня на землю, а я медленно повернула голову, встречаясь со своим прошлым лицом к лицу.
"Мы стояли за какой-то металлической конструкцией, скрытые от посторонних глаз — раздевалкой, что ли? — а мне казалось, что попала в параллельную реальность. И вся эта свадьба, гости, а самое главное, Арманд лишь приснились мне. И ничего хорошего в моей жизни нет, есть лишь Юра — бывший муж, которого я почти ненавидела.
Всё, от чего я убегала, рухнуло сверху, заваливая осколками, погребая под обломками, и надежда, что всё ещё можно исправить, таяла с каждым мгновением.
А ещё эта часть пляжа была настолько пустынна и почти заброшена, что хоть оборись, хоть умирай тут — найдут точно не сразу. Вот нужна мне была эта прогулка, чёрт возьми!
Закрыла глаза, делая глубокий вдох, позволила себе поверить, что стоящий рядом Юра — плод моего больного воображения, и вот сейчас распахну глаза, и он исчезнет. Но море плескалось, шумело в такт бурлящему в венах адреналину, а дыхание Юры — тяжёлое, надсадное какое-то — вот оно, совсем близко. И отвращение до судорог, и ненависть до головокружения.
— Детка, ты красавица, — сказал Юра, а я вздрогнула. — Я соскучился.
Распахнула глаза, подавила рвотный позыв от его слов, и сделала шаг назад. Инстинктивно, неосознанно, но попятились, пока не упёрлась спиной в прохладный металл пляжной раздевалки.
— Ты как тут оказался? — вырвалось, хотя я ведь совершенно о другом хотела сказать.
— Ну… — повёл плечом, а я рассматривала человека, за которого однажды вышла замуж.
