Автор
В ужасающей пленке из камня и алчности русских богачей, женщина по имени Маша вынуждена сниматься в элитных фотоуслышках под чарующий взгляд модного фотографа. Она чувствует себя насквозь обжигаемой жарой, а любовь к подружке лишь растет вместе с желанием уйти из этого безумия....
И я больше чем уверен, это ваших рук дело, советник Рамус!
— Все так и было, — подтверждаю я, отчаянно прижимая к телу простыню. Как же неприятно стоять тут перед публикой и выслушивать все это. Но делать нечего, оправдываться надо сейчас. Иначе может стать слишком поздно. — Рейн Хэл говорит правду, между нами ничего не произошло. Сбегая из собственной спальни, он пробрался в мою комнату.
— Я не знал, что эти покои отвели Тамани, — добавляет Хэл. — Хотел выбраться из западни, устроенной советником и его дочерью.
Меж тем в комнату продолжает прибывать народ. Всем интересно посмотреть на такое зрелище. Пожалуй, для приглашенных гостей и постоянных обитателей пирамиды это главное событие отбора.
Появляется и виновница торжества — Диа. Одетая, но с растрепанными волосами. Увидев стоящих рядом меня и Хэла, она хватается за голову и визжит, точно полицейская сирена.
— Как ты можешь стоять тут, после всего что между нами было? — пеняет Хэлу.
— Между нами не было ничего, кроме обмана! — сгорает от ярости Хэл. — Я требую немедленной магической проверки сати Диа. И ее отца!
— Как ты можешь… — снова плачет она. Бросается в ноги Инке: — Не губите, за что? Я всегда любила Хэла, с самого детства.
Верховный жрец раздраженно трясет ногой и отходит от обезумевшей невесты. Грозно смотрит на его отца.
— Любовь — не оправдание подлости! Стража, немедленно заберите сати Диа и заключите в подземном этаже до осмотра магом-лекарем.
Советник Рамус падает на колени возле дочери, смиренно тюкается лбом об пол и умоляет о пощаде. Не думал он, чем обернется его шалость и желание наверняка выдать дочь за Хэла.
— Стража, уведите их! — приказывает Инке.
Впервые вижу его по-настоящему рассерженным. Обычно он походит на волшебника из сказки — доброго волшебника, мягкого, хоть и немного проказливого.
Даже Хэл притихает, не решаясь нарушить повисшее тягостное молчание. Все в комнате тупят взгляд, переминаются с ноги на ногу в ожидании дальнейших распоряжений верховного жреца.
Я же просто туплю. Не понимаю, что делать и как себя вести. Стою перед толпой людей в простыне, точно каменное изваяние. Но внутри все клокочет от напряжения.
