Автор
В ужасающей пленке из камня и алчности русских богачей, женщина по имени Маша вынуждена сниматься в элитных фотоуслышках под чарующий взгляд модного фотографа. Она чувствует себя насквозь обжигаемой жарой, а любовь к подружке лишь растет вместе с желанием уйти из этого безумия....
— В его пище был смертельный яд.
— Меня даже не было в пирамиде! — пытаюсь оправдаться. — Как можно подсыпать еду в яд, находясь совсем в другом месте? Я все время находилась на стройке, можете спросить у любого рабочего — механика или мага.
— Ты всех их заколдовала! — тычет в меня пальцем Михо.
— Или запугала! — добавляет Рамус. — В спальне Инке нашли это!..
Он демонстрирует обломки браслета, выполненного из множества мелких бутонов и кружева. Его я надевала на последний прием. Его же обещала отдать Мине.
После того вечера я его больше не видела.
— Этот браслет… — начинаю и поспешно прикусываю язык.
Сказать, что отдала его Мине? Тогда и ее обвинят в заговоре. Беременная служанка не выдержит такого допроса.
— Этот браслет принадлежал тебе! — обвиняет один из именитых механиков. — Все видели тебя в нем на последнем приеме. В тот день, когда ты пожелала стать женой верховного жреца.
Нормально так они перевернули мои слова.
— Любая сати мечтает об этом, — напоминаю я. — Разве это преступление? А браслет — его можно запросто подделать. Правильно ли понимаю, других доказательств моей вины нет? Если так, то немедленно принесите извинения и, так и быть, я попрошу рейна Хэла не наказывать вас строго.
Советники переглядываются. По лицу Рамуса растекается победная улыбка.
— Нам рассказали о твоих злодеяниях, — произносит он, презрительно растягивая слова. — Ты демон, ворвавшийся в наш мир, чтобы разрушить Аланту.
Это что же за «благодетель» сказал обо мне такое? Только Хэлу я рассказала о своем мире. Про договор с Бэлом мой муж не знал. Выходит, кто-то долго наблюдал за мной, подслушивал и запоминал все разговоры. И, что самое ужасное, этот кто-то был ко мне очень близок.
— Так пригласите того, кто разбрасывается подобными обвинениями! — требую я.
Кажется, об очной ставке в Аланте слыхом не слыхивали. Все присутствующие в зале усердно делают вид, что не понимают, о чем идет речь.
— Ты убила мою родную племянницу, а сама заняла ее тело! — вопит Михо.
— Ничего подобного! — возражаю я. — С чего вы вообще взяли, что Тамани мертва?
— Так ты подтверждаешь, что не являешься племянницей маэстро Ферино? — цепляется к словам Рамус.
