Автор
Попасть в другой мир легко, достаточно оказаться в ненужный момент в ненужном месте. И вот ты уже в чужом теле, готовишься к отбору невест. Вот только жених и не помышляет о любви, а в придачу к новой внешности прилагается злобный отчим и нахальная сестричка. Не учитывают новоявленные родственнички, что вместо забитой серой мышки они получили свободолюбивую меня. И я на многое готова ради возвращения домой....
Возле дома, из которого только что слиняла, опускается порождение хаоса: черный кошак размером с крупную лошадь. Складывает за спиной вороньи крылья, недовольно машет хвостом, увенчанным забавной кисточкой."
"Что хуже всего, с шеи летуна спрыгивает наездник. Высокий, широкоплечий. С такими же черными, блестящими, как шерсть кошака, волосами, рассыпавшимися по обнажённым плечам. Под загорелой кожей при каждом движении перекатываются тугие мышцы.
— Вот это да… — шепчу под нос.
Кот оборачивается, хищно разевает пасть и показывает длинный раздвоенный язык.
— Что с тобой, Анки? — обращается к нему обнажённый по пояс гигант.
Не дожидаясь, пока обнаружат, сигаю в холодный фонтан — больше укрыться негде и некогда. Прячусь за обнаженной мраморной наядой. Из кувшина на ее голове, приоткрытого рта и сосков хлещет вода. Но мне не до прелестей каменного изваяния.
— Что там? — удивленно произносит мужчина.
Треплет летуна за загривок, поворачивается к фонтану.
Отмечаю про себя скульптурное лицо незнакомца, глаза цвета ясного неба. Неприлично чувственные для мужчины губы, обрамленные эспаньолкой. Вздыхаю и замираю: ну почему этот красавец лишь плод моего взбудораженного солнцем воображения?..
Кроме губ в его внешности нет ничего мягкого. Хищный прищур глаз, античный нос. Широкие, точно углем нарисованные, с надменным изломом брови. Высокомерное выражение на аристократичном лице.
Кто же это такой? Чего пялится?..
Прижимаюсь к наяде, как к родной.
Да какая разница! Не хочу, и все тут!
Обнимаю наяду за талию, чувствую под пальцами холод камня. Отвожу взгляд от брутального красавца, утыкаюсь головой в спину изваяния в отчаянной попытке остаться незаметной.
— Нахалка! — верещит наяда над самым ухом.
Размахивается и опускает крепкую ладошку на мою щеку. Опомниться не успеваю, лечу в бассейн и окунаюсь с головой.
Сверху с шумом льется вода.
— Что тут творится! — сквозь толщу воды слышу раздраженный баритон красавца. И шипение его котяры.
Выныриваю, хватаю ртом воздух. От холодной воды легкие сводит судорогой.
— Тамани! — ревет атлетичный брюнет. Глаза его мечут молнии. — Анки, нельзя!
Останавливает кошака, вознамерившегося меня проглотить. Оба мокрые с головы до ног — и непонятный зверь, и его хозяин. Трясут черными гривами, зло фыркают.
