Автор
В ужасающей пленке из камня и алчности русских богачей, женщина по имени Маша вынуждена сниматься в элитных фотоуслышках под чарующий взгляд модного фотографа. Она чувствует себя насквозь обжигаемой жарой, а любовь к подружке лишь растет вместе с желанием уйти из этого безумия....
— Пожелай мне удачи! — прошу я и аккуратно забираю у служанки торт.
Выбираюсь из кареты и направляюсь к подножию лестницы вслед за дядей. Улыбаюсь, хотя испытываю то же, что и Мина. Как ни готовилась к этой встрече, оказалась поражена великолепием пирамиды. А ведь мы еще даже не вошли в нее.
— Добро пожаловать в обитель Великой Матери! — произносит Бэл.
Он и его братья встречают гостей у подножия лестницы. Обмениваются приветствиями с дядей. Вежливо кланяются нам с Алией. Бэл и Виллин рады встрече — это видно по их искренним улыбкам и довольным выражениям лиц.
И только Хэл похож не на живого человека, а монумент, вытесанный из темного мрамора у подножия пирамиды. Ни тени улыбки, ни доброго взгляда. Холоден, важен и безразличен к происходящему.
Передаю торт слугам, по мраморной лестнице поднимаюсь на тринадцатый, верхний этаж. С особым трепетом касаюсь строгих и фантастичных стальных перил, подчеркнутых тонкими золотыми элементами, похожими на листики и цветки вьюна. Сморю на развешанные по стенам картины, высокие вазы с роскошными цветами.
Замечаю сбоку что-то вроде шахты лифта, скрытой за резными решетками.
Бэл перехватывает мой взгляд и поясняет:
— Мы могли бы подняться наверх так, но восхождение по лестнице главной пирамиды очень символично.
— И утомительно, — зевает в кулак Виллин.
Хэл отделывается угрюмым молчанием. Не смотрит в мою сторону, зато затевает разговор о картинах с Алией. Сестренка краснеет и запинается, явно польщенная вниманием главного жреца.
— Я впечатлена, — произношу с улыбкой.
— Искренне верю: вы, сати Тамани станете частым гостем Инке, — подмечает Бэл.
— А, возможно, и женой следующего верховного жреца, — добавляет Виллин и многозначительно поигрывает бровями.
Делаю вид, что не понимаю намека. Продолжаю подъем и с удивлением отмечаю, как легко и ровно бьется сердце Тамани. Вот что значит молодость — ни одышки, ни зашкаливающего пульса.
Достигаем вершины лестницы. Ждем, пока отдышится Михо.
— Сюда, пожалуйста, — Бэл приглашает следовать за ним."
"На тринадцатом этаже роскоши больше, чем на остальных. Словно погружаешься в мерцающее тепло: всюду золото, охра, бронза и другие, неподдающиеся определению материалы. Вдоль коридоров стоят горшки с живыми цветами желто-белых оттенков и скульптуры. Последние - сплошь замагиченные.
