Автор
В ужасающей пленке из камня и алчности русских богачей, женщина по имени Маша вынуждена сниматься в элитных фотоуслышках под чарующий взгляд модного фотографа. Она чувствует себя насквозь обжигаемой жарой, а любовь к подружке лишь растет вместе с желанием уйти из этого безумия....
Русалки лениво помахивают хвостами и игриво подмигивают. Воины встают по стойке смирно, когда мимо проходят главные жрецы.
— Верховный ждет вас в Радужном зале! — объявляет Бэл.
Трижды стучит в золоченые двери. Дожидаются, пока слуги откроют, и приглашает нас внутрь.
Инке встречает нас, сидя в глубоком, обитом бархатом, кресле возле камина. Белым одеянием, напоминающим мантию королей, седыми, собранными в высокий хвост волосами, длиной бородой, скульптурным лицом и живыми серыми глазами он напоминает доброго волшебника из детских сказок.
На шее верховного жреца болтается ключ размером с ладонь. На вид тяжелый и блестящий. По форме он напоминает крест с петлей наверху. Всю поверхность покрывают непонятные надрезы и загогулины, каждому символу соответствует картинка — маленькая, едва различимая.
— Приветствуем тебя, верховный жрец, — произносит Михо и кланяется.
Мы с Алией следуем его примеру. Я одновременно пытаюсь поправить очки, которых Тамани никогда не носила.
Чертова привычка, до добра меня не доведет.
— Добро пожаловать, — сдержанно кивает Инке. — Двери главной пирамиды всегда распахнуты для рода Ферино.
Дядюшка довольно краснеет. Заученными фразами выражает радость и величайшую покорность верховному жрецу Великой Матери.
Когда с условностями покончено, Инке распоряжается накрывать стол к обеду.
— Кстати, сати Тамани, мне уже доложили о приготовленном вами торте. Не терпится его попробовать.
Кланяюсь жрецу и благодарю за комплимент.
— Сын, поухаживай за дорогой гостьей, — просит его Инке.
Хочет Хэл или нет, но ему приходится проявить ко мне вынимание. Приказ верховного жреца не нарушает даже сын.
— Белое вино или красное? — уточняет Хэл вежливо, но все еще не смотрит в глаза.
Кажется, так и не простил мне заплыва.
Ну, что поделать, это его трудности. Меня же больше волнует ключ на шее Инке. Наверняка, это тот самый — от всех дверей.
— Красное, если можно, — киваю без тени улыбки.
Разговор за столом заходит о политике. Молчу, пока обсуждают мятежи и поимку зачинщиков. Слушаю, с каким жаром Хэл внедряет новые идеи по подавлению бунтов. Не могу не восхититься его храбростью и упорством.
— Как бы мне хотелось положить конец этой вражде, — замечает Инке. — Но я верю: когда-нибудь настанут спокойные времена.
— И маги и механики смогут в открытую заключать союзы, — не могу удержаться я.
