Автор
В ужасающей пленке из камня и алчности русских богачей, женщина по имени Маша вынуждена сниматься в элитных фотоуслышках под чарующий взгляд модного фотографа. Она чувствует себя насквозь обжигаемой жарой, а любовь к подружке лишь растет вместе с желанием уйти из этого безумия....
И на улицах не появляйся.
— Засмеют? — смущаюсь я."
"Может, и верно, переборщила с модой. Но ведь в брюках реально удобнее. Кто не верит, тот пусть попробует забраться верхом на летающего кошака. Это не лошадь, к нему не приторочишь дамское седло. Одно неверное движение в воздухе — и поминай, как звали.
— Хуже, — на полном серьезе объявляет Хэл. — Примут за куртизанку. Хотя, даже у них я не видел столь откровенных нарядов.
Сколько вообще куртизанок он видел? То, что у его брата Бэла есть любовница, знаю. А как на счет Хэла? Не верю, что у него никого нет.
И почему меня этот вопрос интересует?..
— Раз одежда подходит, приступим к занятиям? — произношу строгим тоном, словно в отместку за взыгравшие гормоны.
Хэл учит держать поводья и управлять котом. Пока на земле. Не скажу, что навыки даются легко, но я стараюсь.
— Ни один кот не заслуживает того, чтобы его дергали за рот, — предупреждает Хэл. — Поэтому руки должны быть мягкими, отзывчивыми.
Как же трудно все это делать одновременно. Кажусь себе ребенком, впервые получившим доступ к родительскому телефону. Не знаю, куда тыкать и что нажимать. Но очень хочу добиться результата.
— Для удержания равновесия все части тела всадника должны двигаться в унисон, — продолжает Хэл. — Расслабься и балансируй с помощью веса собственного тела. Но не позволяй коту управлять тобой, управляй им сама.
Сам он словно сливается с Анки в единое целое. Кот выполняет мысленные команды Хэла, предугадывает его желания. Мне до такой техники еще летать и летать.
— Ты сжата, спина колом! — недовольно замечает Хэл. — Что я говорил про руки?
Пытаюсь максимально расслабить мышцы. Непроизвольно наблюдаю за учителем: вот его руки действуют идеально. Сильные, но нежные. Они руководят, но так мягко, что кот думает, будто он хозяин положения. Хэл перебирает его шерсть, что-то говорит.
— Уже лучше, — улыбается Хэл.
Здесь, на его вотчине, он кажется совсем другим человеком. С него слетает обычная спесь, самодовольство и нахальство. Наконец-то мне удается рассмотреть другие его стороны. Оказывается, они у него имеются.
То, как Хэл обращается с летуном, достойно высшей похвалы. Признаться, я даже немного завидую Анки. Для хозяина он не просто средство передвижения, а верный друг и надежный товарищ.
