Автор
Закрыв дверь СИЗО за собой, я с облегчением опускаю руки. Эти стены казались гигантскими мешками, скрывающими меня от свободы уже полтора месяца. Но наконец-то свобода возвращается — и это не просто слово или надежда, а реальность, которую можно ощутить в каждом дыхании....
Продолжаю его колошматить, не в силах отойти от шока.
Что он здесь делает? Прилетел за нами? Зачем? Так хочет испортить мою жизнь? Он уже это сделал!
Три дня спокойствия и тишины – вот всё, чем я насладилась. Больше он не дал.
Конец. Перехватывает своими большими ладонями тонкие запястья.
Закончился мой праздник, потому что сейчас сверху вниз смотрю на ненавистного мне мужчину.
Прижата к кровати. Руки задраны над головой. А он сидит у меня на бёдрах. И хорошо… Что не на животе. Я бы тогда убила бы его сама.
Но сейчас вместо боевого запала меня накрывает паника.
От того, что сейчас произошло.
Я изнывала не от Влада.
Я кончала не из-за Влада.
Меня трогал не он.
Во мне был не он!!!
А человек, что преследует меня каждый день. И днём, и ночью. В кошмарах и наяву.
– Как ты?… – вылетает само. Когда убегаешь от него – он догоняет.
– Соскучился по вам. Решил приехать, – это должно звучать насмешливо, но не так равнодушно, как есть на самом деле. – Не рада?
– Отпусти меня, – разве я могу что-то ответить ещё? – Какого чёрта ты творишь вообще? Я всё расскажу Владу!
– И что он мне сделает? – почему он так спокоен? Понимает, что делает? – Ударит? Не смеши.
Уголки губ сдержанно приподнимаются вверх. И всё же в глазах насмешка. Только в них. Лицо каменное, безэмоциональное.
– Чего ты добиваешься? – как же я устала от этих игр… Глупых, несуразных.
– Тебя хочу. Не ясно? – одна свободная рука, которой он ничего не делал до этого, скользит на грудь.
– Ты с ума сошёл! – кричу, теряя последние нервные клетки. Родимые и такие дорогие. – Отпусти! Иначе я начну кричать!
– Ты уже кричишь, истеричка. Но… Ладно, – глаза вылетают из орбит. Рот приоткрывается в удивлении. Он так быстро согласился…
Боится?
Вряд ли.
Влада в доме нет, наверное. Может, ещё не вернулся с аэропорта.
Поэтому кричать бесполезно. Только если дворецкий из дома для персонала не услышит. И то… Он находится на заднем дворе.
Но кричать не приходится.
Генри отпускает мои руки, привстаёт с моего тела и садится рядом. И я б в любой другой похожий момент пожелала бы свернуться калачиком и громко заплакать, но не в этот.
Вместо этого поднимаю ладонь и хлёстко ударяю Генри по лицу.
