Автор
Закрыв дверь СИЗО за собой, я с облегчением опускаю руки. Эти стены казались гигантскими мешками, скрывающими меня от свободы уже полтора месяца. Но наконец-то свобода возвращается — и это не просто слово или надежда, а реальность, которую можно ощутить в каждом дыхании....
По лицу так точно, может, по пятой точке, но… Руку не поднимет. Но знатно взбодрить в состоянии.
– Это хорошо, – от этого простого кивка нервы натягиваются до предела. – Жена не должна бояться своего мужа, так ведь?
– Что? – недоумение рвётся наружу. – Какая жена?
Я всегда знала, что от Влада можно ожидать, чего угодно. Этот человек… Всегда найдёт слабость, воспользуется ей против тебя.
Я уже попадала в его маленькую игру, из которой вышла проигравшей…
Раз сижу напротив него и слушаю эти слова.
Понимаю, что он не шутит.
– Обычной, – отрезает. – Будем жить, как раньше. Под одной крышей, в одном доме. Ты будешь сопротивляться, строить из себя жертву, а я… Буду получать удовольствие.
Слышу это и в недоумении приоткрываю губы.
– Что ты такое говоришь? – бегаю взглядом по его равнодушному лицу. У него оно такое всегда, но…
Раньше, когда мы жили вместе, и я была его невестой, его взгляд горел. Постоянно. Казалось, он ничего не чувствовал, но глаза всегда сверкали.
Вернер – человек-огонь, спрятанный в огромной глыбе льда, растопить который не может никто.
И сейчас… Нет того прежнего Влада. То ярко искрящее пламя замёрзло.
Он принял моё предательство слишком остро. Близко к сердцу…
Поджимаю пальцы на руках и осознаю, – я бы сделала также.
Я до сих пор помню тот дождливый день.
Маленькую серую комнату с решётками на окнах.
Мы одни. Влад рассказывает правду, что это не он убил человека. И я ему верю. Говорю в лицо, прижимаюсь к груди и чуть ли не рыдаю.
Я боялась за него. Как помню до сих пор – после того, как нашла его с трупом у ног, не выходила из комнаты два дня. Его адвокат тёрся у дверей, прося пойти к Вернеру и всё обсудить.
А я не могла. Страшно было, что услышу не тот ответ, который хочу.
И когда всё-таки он произнёс, что не виноват… Испытала огромное облегчение после двухдневной нервотрёпки.
Просто стояла рядом, вдыхала его запах. И думала о том, как бы я отреагировала, если он признался в убийстве.
Поняла одно – мне было бы хреново.
Не знаю… Наше знакомство началось не очень – с шантажа. Я его ненавидела.
А потом с каждым днём становилось легче. Злоба, ненависть уходили на второй план.. Потому что там, в груди, зарождалось новое чувство.
Нет, не любовь.
Начал притягивать к себе. Создавать между нами искру.
А сейчас… Я его не узнаю.
После моего вопроса, Вернер напрягается. Цепко смотрит мне в глаза. Сжимает пальцами ручку двери.
