В унылой аудитории Франции XVIII века женщины неслись от преподавания к домам. Ольга скривилась, утомленная проверкой множества рабочих порок, но наконец сумела выжать из себя последнюю улыбку и направиться домой. Казалось, настало время отдохнуть после долгого дня, когда бы Ольга не подумала о том, что ждет ее еще больше трудностей в будущем......
Ей хотелось любоваться собой, и желание это было странным, непривычным и явно чужим. Да и ощущения тела тоже. Ольга не помнила, когда в последний раз чувствовала себя так легко и хорошо! У нее не просто ничего не болело, ее тело пело и радовалось жизни, словно готовое взлететь.
Мелькнула мысль, что это плохо стыкуется с исторически достоверными данными о тяжелой, опасной и полной лишений жизни бордельных девиц. Из двадцать первого века все выглядело совсем иначе, и уж никак не радостно. Наверное, подсознание не хочет исторической достоверности.
Вспомнив о недописанной докторской (много мороки и мало отдачи, так что Ольга ее забросила), она подмигнула своему отражению. Отмытая, без вульгарных одежек, дева была прекрасна, как Афродита Пенорожденная. Такую бы ваять Фидию, на худой конец – Родену, а не подкладывать нетрезвым обормотам.
Вот бы проснуться после операции – и в таком теле, а? Подобной роскоши у Ольги никогда не было и не будет, не расщедрилась природа. А зря. Ольга бы его любила, холила и лелеяла, заботилась бы о нем. Одевала бы красиво, и никакой жуткой косметики! Только «Живанши» или «Ланком», такая красота определенно достойна лучшего!
Вздохнув и огладив себя по высокой упругой груди, Ольга набросила на плечи халат.
Бумага нашлась во внутреннем кармане сюртука (по крайней мере, это больше всего походило именно на сюртук). Слегка помятая, с винными пятнами, но плотная и гладкая.
Мелькнула паническая мысль: во сне невозможно читать! Доказано учеными! Но Ольга ее отогнала. Мало ли что там ученые доказали, она же читает – значит возможно.
