В унылой аудитории Франции XVIII века женщины неслись от преподавания к домам. Ольга скривилась, утомленная проверкой множества рабочих порок, но наконец сумела выжать из себя последнюю улыбку и направиться домой. Казалось, настало время отдохнуть после долгого дня, когда бы Ольга не подумала о том, что ждет ее еще больше трудностей в будущем......
«Это значит, у меня появилась отличная мысль, и я ее думаю!»
Призрак замолк, оставив Андре наедине с монахом и пылью. По счастью, водить его кругами уже не было надобности, и через минуту ему уже предложили выйти – все в ту же нишу за доспехами, где стояла, прислоненная к стене, его шпага.
– Вам просили напомнить, сэр, что встреча должна остаться в тайне, – отступив на пару шагов, сказал монах и тут же нырнул обратно в лаз.
– Бу! – не удержался Андре.
Монах вздрогнул и быстро-быстро закрыл потайную дверь, отгородившись от Ужасного Волка.
В свои покои Андре почти бежал. Время близилось к полудню, а к обеду его ждала прекрасная Тиль! Ах, как жаль, что ей нельзя рассказать о дворцовых интригах, девушки обожают всякие тайны и приключения. Ей бы точно понравилось! Может быть, она бы даже восхитилась! Тиль… какое у нее нежное имя…
– У влюбленных всегда такой забавный вид, – прокомментировал Шарлемань его счастливую улыбку, едва Андре вошел в свою комнату.
– Завидуй молча, – хмыкнул Андре и бросил перевязь со шпагой на кровать. Туда же полетели пропотевшая сорочка, пояс… – Ну, и как мы будем выкручиваться, о мудрейший наставник?
– Как-нибудь. Подари ей цветы, девушки обожают розы.
– Розы – это пошло, я подарю ей тюльпаны.
– Редкостно здравая мысль. Ах, какая у нее задница…
– Да, задница у нее… Что ты сказал?! Старый пень, ты что, подглядывал?
– Нет, ну что ты! – фальшиво возмутился Шарлемань. – Я думаю, следует подарить и голубые, и розовые, и желтые, и с мохнатыми лепестками.
– Хм… тогда уж и белые!.. Чему ты опять смеешься?
– Нет-нет, тебе показалось. Я обдумываю наш план.
– Я тоже, да… надо купить для нее кольцо. С бриллиантом!
Завернувшись в полотенце, Андре вышел из ванной и полез в комод, в шкатулку… с жалкими десятью золотыми.
