В унылой аудитории Франции XVIII века женщины неслись от преподавания к домам. Ольга скривилась, утомленная проверкой множества рабочих порок, но наконец сумела выжать из себя последнюю улыбку и направиться домой. Казалось, настало время отдохнуть после долгого дня, когда бы Ольга не подумала о том, что ждет ее еще больше трудностей в будущем......
Разве могла быть реальностью страшная полупрозрачная старуха с обожженным до кости лицом, но в роскошном платье и королевских драгоценностях? Разве могла она смеяться и плакать одновременно, жалуясь на нестерпимый жар и подлость императора? Разве мог принц Себастьен обвинять отца в том, что он сжег его без суда и следствия? Нет, конечно же, нет… Где же Морис? Морис обязательно поможет Андре выбраться отсюда, спастись от наваждения. Морис!
Андре показалось, что он кричит во все горло – но он услышал лишь жалкий нечленораздельный сип.
– Драккар, помоги мне! – Язык не желал слушаться, и тело не желало сворачивать от цели, и белесые ментальные щупальца толкали Андре все ближе к Морису, приказывая убить, немедленно убить! И Андре даже сумел увидеть их источник: монаха в белой рясе, прячущегося за колонной.
– Грасси, какого демона? – Капитан схватил его за руку, но недостаточно крепко.
Белесый туман заставил Андре вывернуться и взмахнуть кинжалом – но нет, Андре не позволил отравленному клинку коснуться Драккара.
– Менталист на восток-северо-восток, монах, – каким-то чудовищным усилием воли вытолкнул из себя Андре, вырываясь из хватки ошеломленного капитана и бросаясь к Морису.
Время словно замедлилось, а ментальный туман вдруг рассеялся, позволяя Андре четко увидеть и оценить творящееся в зале безумие. Вот красный от гнева император что-то втолковывает старшему сыну, одновременно делая знак гвардейцам окружить его.
И не может ничего, ровным счетом ничего поделать с ментальным приказом, овладевшим его телом: ни остановиться, ни опустить руки, ни направить кинжал в себя, ничего! Будь прокляты святоши!..
Словно в ответ на его проклятие зеленое сияние подхватило его, пронизало насквозь, даря небывалую легкость и ясность.
