В унылой аудитории Франции XVIII века женщины неслись от преподавания к домам. Ольга скривилась, утомленная проверкой множества рабочих порок, но наконец сумела выжать из себя последнюю улыбку и направиться домой. Казалось, настало время отдохнуть после долгого дня, когда бы Ольга не подумала о том, что ждет ее еще больше трудностей в будущем......
Да и развлечений у нее хватало. Кроме регулярных уроков магии у нее был Институт Благородных Девиц – на самом деле два института, в Брийо и в Виен. Она не преподавала сама, но регулярно посещала оба заведения и присматривала за делами, в чем ей очень помогали новые подруги. Она бы и чаще бывала в Брийо, но господа маги категорически запретили ей ходить туда без сопровождения кого-то из них. Ибо Маньяк, проклятие, недовольство императора и все такое.
С Маньяком Тиль так ни разу больше и не встретилась, только слышала, что во Франкии наконец сменился магистр Ордена Лилии, и новым стал некий Черный Карлик.
Зато до рождения дочери она довольно часто виделась с Жозефиной, и еще чаще – с Драккаром и доном Сальваторе Даэли. Он, кстати, переехал в Астурию и стал самым модным художником континента. Его невероятную сюрреалистическую манеру расхваливали в газетах, ему пытались подражать, но попытки эти были смешны. А вот у Тиль в будуаре висел портрет его работы.
В конце концов, даже будучи замужней дамой, она сможет делать все, что захочет. Андре поддерживает все ее начинания, он – самый лучший ее партнер по бизнесу, изумительный любовник, так не пора ли уже сказать ему «да»? А что она потеряет титул княгини Волковой – чихать, не в титулах счастье.
– Ты сегодня так задумчива, мое сокровище. – От голоса Андре (или Шарлеманя? Различить их по голосам было совершенно невозможно!) Тиль вздрогнула.
– Думаю, где бы взять денег на постройку Академии Наук, – немножко слукавила Тиль. – Дон Сальваторе Даэли нарисовал изумительный проект, Курт и Бастельеро составили предварительный список научного оборудования, но чтобы построить ЭТО, придется продать всю Астурию и половину Франкии.
То есть про Академию она в самом деле думала.
Академия, где женщины и мужчины равны.
