В унылой аудитории Франции XVIII века женщины неслись от преподавания к домам. Ольга скривилась, утомленная проверкой множества рабочих порок, но наконец сумела выжать из себя последнюю улыбку и направиться домой. Казалось, настало время отдохнуть после долгого дня, когда бы Ольга не подумала о том, что ждет ее еще больше трудностей в будущем......
– Странная мода – танцевать вместо обеда.
– Правильная мода, – хмыкнул Андре. – Есть три часа кряду, слушая оды монарху и сплетничая, что может быть скучнее?! То ли дело танцы!
Вот что Тиль без сомнения нравилось в Андре, так это способность всегда и во всем найти плюсы. Позитивное мышление. А никакое не мальчишество!
Тиль старательно мыслила в позитивном ключе, пока выбирала платье, пока Козетта сооружала на ее голове сложную прическу из локонов и жемчужных нитей, и пока ехали во дворец в карете с гербами Бастельеро.
Дворец астурийского монарха сильно отличался от франкского Пале-Рояль. Маленький, уютный, словно игрушечный, и помпезности куда меньше. Особенно Тиль понравилось, что гостей было всего человек десять.
– Придет еще столько же, а вообще вам оказана большая честь. Только самые приближенные к монарху люди и самые важные гости. Вот, кстати, руссийский посол, пора бы вам познакомиться. – Бастельеро кивнул на бородатого толстячка, затянутого в парчовый камзол и с орденской лентой через плечо.
Тот как раз увидел их, степенно подошел и поклонился сначала Бастельеро, а затем Тиль с Андре.
Взаимные расшаркивания и представление ей посла, а послу – Андре, Тиль слушала без особого интереса. Никаких дел с русичами она вести не собиралась, да и князь Михаил Волков ясно дал понять, что не желает ни видеть, ни слышать о вдове своего беспутного сына.
– …касающиеся вас, княгиня, – вычленила она из витиеватых речей посла.
– Меня? – Она невольно вздрогнула и крепче схватилась за руку Андре.
– Вас, – кивнул посол, почему-то глядя на Андре.
– И что же?..
– Примите мои соболезнования, княгиня. Ваш свекор, князь Михаил, скоропостижно скончался вчера ночью, вслед за своей возлюбленной супругой…
Не слушая толком посла, Тиль смотрела на Андре. Бледного, но невозмутимого. Он лишь выпрямился еще сильнее и словно замерз, только бешеное биение жилки на шее выдавало, что он прекрасно все слышит.
– …безнадежная болезнь… тщетные усилия лучших целителей… безмерная скорбь… духовное призвание… монастырь…
– Простите, монастырь? – отмерла Тиль.
– Да, князь Ярослав сегодня утром постригся в монахи, предварительно отказавшись от титула и всех имений. Он отбыл в северный скит, где собирается провести остаток жизни в молитве и аскезе. Весьма достойный выбор, – посол сказал это тоном, подразумевающим глубочайшее непонимание и неодобрение. – Его величество Николай желают вашего незамедлительного возвращения на родину.
